АРТЕЛЬ ИНТЕЛЛИГЕНТНЫХ ТРУЖЕНИКОВ

 

Не секрет, что отношения соседних народов друг к другу далеко не всегда лишены предубеждений. В добившейся независимости Суоми антирусские настроения были заметны. Известны даже случаи, когда во время гражданской войны в Финляндии русских расстреливали не за то, что «красные», а лишь потому что русские. Современный финский историк Матти Клинге считает, что у финнов в XIX веке не было ненависти к русским. Антирусские настроения появились как реакция на проводимую в начале XX века русификаторскую политику. Вероятно, события гражданской войны, которую называют (зависит от взглядов) и освободительной, тоже сыграли свою роль в разжигании ненависти: красным финнам помогали русские большевики.

К моменту провозглашения Финляндией независимости на ее территории оказались три категории русских: постоянные жители Суоми (часть из них имела финляндское гражданство), военные (весной 1918 г. их было примерно 40 тысяч, к концу года осталось незначительное число отставников) и небольшая часть дачников Карельского перешейка, укрывшихся там от революционной анархии. Среди них художник Илья Репин и писатель Леонид Андреев. Перед Первой Мировой войной в собственности петербуржцев и других жителей империи числилось на Перешейке 775 поместий и 10 тыс. дач.

Будучи меньшинством в автономном Великом княжестве Финляндском, русские в то же время были представителями большинства Российской империи. В стране же, обретшей независимость, многие утратили прежний социальный статус. Бывшие офицеры становились рабочими. Конфетную фабрику «Фацер» называли в Гельсингфорсе «русской академией». Трудились русские и на колбасной фабрике «Маршан», на Кабельном заводе, в доке «Вяртсиля». Имевшие склонность к живописи разрисовывали фарфор и керамику на фабрике «Арабиа». На Карельском перешейке и в Приладожской Карелии, где жила добрая половина всех русских, работой обеспечивал предприниматель Ф.И.Сергеев, владевший табачной фабрикой, пивоваренным и мыловаренным заводами. Известны были как русские предприятия лесопромышленный завод Жаворонковых в Суоярви, картонная фабрика Зориных в Райвола и Терийоки, конфетные фабрики Кулаковых и Васильевых.

В самом трудном положении оказалась новая группа беженцы. Финны к ним отнеслись настороженно. Не проявили особой симпатии и русские старожилы: слишком разные у них были интересы. Многие из новоприбывших не думали оставаться надолго, полагая, что большевиков вскоре изгонят и они вернутся домой. К 1920 г. число русских беженцев достигло 5 тысяч, после Кронштадтского восстания прибавилось еще 6,5 тыс.человек. Для части из них Финляндия была транзитной страной: путь их лежал в другие государства Европы.

Оказавшись без средств существования, беженцы вынуждены были браться за любую работу. В январе 1922 г. группа бедствующих русских интеллигентов образовала Артель русских грузчиков в Гельсингфорсе. Члены артели начали работать зимой, в сильные морозы, на погрузке и выгрузке пароходов. За год своего существования артель тружеников-интеллигентов заработала около 63 тыс. финских марок, обзавелась своим агентом по труду. Заимев лошадь с повозкой, занялась и перевозкой грузов. Как писала в апреле 1924 г. местная газета «Новые русские вести», артель грузчиков «успела развиться, окрепнуть и заручиться таким доверием работодателей, что большая часть ее членов смогла за это время перейти на постоянные работы на фабриках и заводах».Со временем грузчики расширили сферу своей деятельности: при артели была открыта Мастерская дамских нарядов.

Творческие круги местного русского общества не оставили без поддержки интеллигентов, занимавшихся тяжелым физическим трудом: вечера в пользу грузчиков были и знаком уважением, и формой их материальной поддержки. Члены артели тоже не ограничивались добыванием хлеба насущного: в концертах вместе с известными артистами выступал и Хор грузчиков под управлением профессора Ревельской консерватории А.Т.Мальцева.

Русских, как видим, несмотря на сложность жизни, занимали не только сугубо материальные проблемы. Люди образованные, сохранившие самоуважение, стремились к духовно насыщенной жизни, к воплощению своих общественных устремлений. Уже в октябре 1918 г. в Выборге был образован Особый комитет по делам русских в Финляндии, ставший связующим звеном между русскими беженцами и официальными властями страны. Он занимался организацией социальной помощи и оказанием консульских услуг. На эти цели правительство Финляндии выделило ему 500 тыс. марок.

Если Особый комитет по делам русских в Финляндии был в основном своего рода консульской службой, то зарегистрированное в январе 1922 г. общество «Русская колония в Финляндии» общественной организацией, ставившей целью создание «очага русской культуры вне родины». (Первое упоминание о «Русской колонии в Финляндии» встречается в газете «Голос Русской колонии», выходившей в марте 1918 г. в красном Гельсингфорсе. Уже тогда общество, по сообщению газеты, обладало правами юридического лица. Отличие «Русской колонии» того периода от последующей, эмигрантской, было в том, что первая объединяла в основном «русских граждан финляндского подданства и постоянно проживающих в Финляндии граждан русского подданства». С поражением финских большевиков это объединение, видимо, утратило статус юридического лица.)

Поток беженцев определил приоритетное направление работы «Русской колонии» в начальный период: оказание неотложной помощи прибывающим. Организованный при обществе Комитет по заготовке белья обеспечивал одеждой неимущих русских. Несмотря на сложность материального положения, не были оставлены без внимания духовные потребности беженского сообщества. Уже в январе 1920 г. «Русская колония» основала в Гельсингфорсе свою библиотеку, занималось общество и организацией благотворительных концертов и лекций. Благо Финляндия приютила тогда немало талантов. К примеру, историю балета и вокального искусства страны трудно представить без таких имен, как А.Сакселин, М. Пайшева, Д.Арбенин, Г.Ге, Л.Нифонтова, Н. Бегичев, А.Каменский, Е.Никитина. Репертуар известного ценителям музыки Гельсингфорсского Великорусского оркестра, руководимого А.Губертом, включал произведения Чайковского, Сибелиуса, Шуберта, Верди, Бородина, Ярнефельта… Привлекали публику и выступления Гельсингфорсского русского хора под управлением И.В.Стратова. Бывший петербуржец Г. Годзинский, с успехом выступавший в русских залах Гельсингфорса и Выборга, стал в Финляндии известным музыкантом и любимым композитором.

Не всех устраивало руководство «Русской колонии». Летом 1924 г. была предпринята попытка сместить председателя совета общества Р.Р. фон Раупаха, закончившаяся неудачей. Но уже к концу года при поддержке председателя Особого комитета по делам русских в Финляндии А. Н. Фену к руководству «Русской колонии в Финляндии» пришли новые люди. Совет правления общества возглавил граф В.А.Буксгевден, членами его стали и представители других организаций: председатель Особого комитета А.Н.Фену, председатель Гельсингфорсской артели русских грузчиков К.К.Фаге, представитель родительского комитета Александровской гимназии М.Н. Веригин, руководитель литературно-художественного кружка «Веретено» В.И.Воутилайнен. Устав объединения предусматривал как индивидульное, так и коллективное членство.

С обновлением правления расширилась деятельность «Русской колонии»: появилась своя столовая, а главное, свой Русский клуб, где проводились вечера отдыха, давались концерты, устраивались доклады как по искусству и литературе, так и на общественно-политические темы. Не остались без внимания история и литература Финляндии. С творчеством Рунеберга и историей Суоми знакомил слушателей выпускник петербургской Академии Генерального штаба Г. Ф. Фрасер, автор ряда историко-литературных исследований на шведском языке и большой знаток русской культуры.

Заметную роль в жизни объединения играли бывшие офицеры, непримиримые, как правило, к большевизму. Единственную местную газету «Новые русские вести» издавал и редактировал член обновленного правления «Русской колонии» Валериан Воутилайнен. В ней и появилась 24 мая 1925 г. статья Ивана Савина страстный призыв вступать в общество «Русская колония в Финляндии». «В настоящее время, писал поэт, общество «Русская колония» является собирательным началом всего русского в Финляндии, своего рода национально-бытовой надстройкой над организациями и обществами, входящими в нее в качестве автономных единиц, что предусмотрено утвержденным властями уставом общества…» Задачу автор статьи видел в том, чтобы «создать очаг русской культуры вне родины в годы, когда сожжены до тла наши очаги там, в России». Закончил свое обращение Иван Савин словами: «Надо же, господа, когда-нибудь перейти от слов к делу!»

«Русская мысль», Париж,
№ 4433, 28 ноября 2002 г.


Периодика

Голос русской колонии. 1 (13.3.1918) 12 (26.3.1918). Гельсингфорс.
Новая русская жизнь. 1919:1 (5.12.1919) 1922: 124 (31.5.1922). Г.-форс.
Новые русские вести". 1 (16.12.1923) 747 (24.6.1926). Гельсингфорс.
Русская жизнь. 1 (2.3.1919) 228 (2.12.1919). Гельсингфорс.
Русские вести.
1 (16.6.1922) 401 (31.10.1923). Гельсингфорс.
Русский голос. 13 (27.3.1918) 29 (16.4.1918). Гельсингфорс.
Русский листок. 1918: 1 (7.6.1918) 1919: 47 (28.2.1919). Г.-форс.

Литература

Baschmakoff N., Leinonen M. Из истории и быта русских в Финляндии. 19171939: По печатным материалам, воспоминаниям и рассказам самих русских // Studia Slavica Finlandensia. Tomus VII. Helsinki 1990.
Дубровская Е.Ю. Жизнь русской колонии в Финляндии весной 1918 г. (по материалам русскоязычной прессы) // Зарубежная Россия 19171939 гг. Санкт-Петербург, 2000.
Hamila Marjo. Kun kumous vie kodin. Suomen paenneet venäläiset 19171927 // Kansa ja kumous. Modernin Euroopan murroksia 18801927. Historiallinen Arkisto III. Vammala 1998.
Kopteff George. Venäläisten emigranttien järjestötoiminta Suomessa 19171945. Suomen ja Skandinavian historian pro gradu -tutkielma. Helsingin yliopisto 1983. (Painamaton).
Nevalainen Pekka. Viskoi kuin Luoja kerjäläistä. Venäjän pakolaiset Suomessa 19171939. Suomalaisen kirjallisuuden seura. Helsinki 1999.


Продолжение Содержание
Главная страница