ИСПОЛНЕНИЕ ПРОЩАЛЬНОЙ ПЕСНИ ОТКЛАДЫВАЕТСЯ

 

2 581 житель Финляндии назвал в 1987 г. русский язык родным. В это число вошли, вероятно, и бывшие граждане СССР, заключившие брак с финнами. Хотя русская речь к тому времени была слышна крайне редко, приметы «русскости» в бывшей автономии сохранились. Возвышающийся на холме в центре Хельсинки Успенский собор одно из материальных свидетельств былого присутствия Российской империи. О временах Великого княжества Финляндского напоминают также и уникальное собрание русских изданий в университетской библиотеке столицы, и статус Православной Церкви как национальной наряду с Лютеранской.

Самая оживленная улица Хельсинки, названная именем российского императора, выводит на Сенатскую площадь, к памятнику Александру II. Центр города напоминает бывшую столицу Российской империи, поэтому западные фильмы о России нередко снимались здесь. Рядом с Сенатской – Рыночная площадь, в центре ее высится гранитная колонна, которую венчает двуглавый орел. Памятник установлен 18 декабря 1835 года в честь посещения Гельсингфорса императрицей Александрой Федоровной и Николаем I. Революционные матросы в 1917 г. сбили орла с монумента. Изувеченная птица хранилась на складе музейного ведомства.

По инициативе Валдемара Меланко, нынешнего директора Института России и Восточной Европы, потомка выборгского предпринимателя Ф.И.Сергеева, памятник реставрировали, и 17 декабря 1971 г. двуглавый орел вновь занял свое место. Не сразу горожане заметили случившееся, так как работа велась в вечернее время и торжественным мероприятием это событие не сопровождалось. Появление двуглавого орла не осталось без внимания советского посольства, направившего ноту протеста в связи с восстановлением в Хельсинки «символа самодержавия».1

1

Данные статистики 1987 г. давали основания полагать, что дни русской диаспоры в Суоми сочтены. К тому времени если не дети, то внуки беженцев из России полностью интегрировались в финское общество. К примеру, Георг Доливо, внук генерала С.Ц.Добровольского, был директором Шведского театра, потом координировал проект «Хельсинки столица европейской культуры 2000 года», в настоящее время возглавляет отдел культуры города Эспоо. Четверть века с неизменным успехом выступает на финской эстраде певец Kirka выпускник русской Табуновской школы Кирилл Бабицын. Другой известный финнам певец Виктор Клименко родился на юге России, в Финляндию попал ребенком во время Второй Мировой войны. Имя нынешнего министра труда Tarja Filatov; родители ее переселенцы из Красного Села (Кююреля), где русские жили почти два столетия, вплоть до Зимней войны. Фамилию Bogomoloff носит председатель правительства города Хельсинки; посол Финляндии в Люксембурге Fedorоw также, видимо, имеет русские корни. Сама за себя говорит и фамилия пресс-атташе нынешнего президента страны Romantstuk.

Бывший председатель Русского культурно-демократического союза В.Бураков так обрисовал состояние русской диаспоры 80-х годов: «По мере того, как люди старели, работа все больше глохла. Замены не получилось. Главная причина ассимиляция: у моего брата четыре сына, ни один из них по-русски не говорит. Молодежь не желает говорить по-русски, еще меньше желает входить в РКДС».2

Положение коренным образом стала меняться после выступления президента Мауно Койвисто, предложившего в апреле 1990 г. распространить право репатриации на ингерманландских финнов, предки которых переселились в XVII веке на земли, отвоеванные Швецией у России. В результате Северной войны Ингерманландия так шведы называли территорию будущей Петербургской губернии вошла в состав России. Основанный Петром I Санкт-Петербург окружали преимущественно финские деревни: по переписи 1897 года финноязычное население Санкт-Петербургской губернии насчитывало 130 тысяч человек.

Революция, большевистская коллективизация, ссылки 30-х годов, война и разных лет циркуляры, дискриминирующие ингерманландских финнов, привели к губительным последствиям. Распыленная по необъятным просторам Советского Союза финская диаспора стремительно уменьшалась: если при переписи 1959 года в стране проживало 93 тыс. финнов, то к 1970 году их число сократилось на 8 тысяч, девятью годами позже перепись зафиксировала 77 тысяч финнов, из которых только 40,9 проц. назвали финский родным языком. По данным последней советской переписи, к 1989 году численность финнов в СССР уменьшилась до 67 тысяч.

2

Если первые репатрианты из СССР переселялись в Финляндию в благоприятный в экономическом отношении период, то уже через несколько лет ситуация резко изменилась: никем не ожидавшийся кризис экономики охватил страну. Естественно, переселенцы с территорий бывшего Советского Союза по приезде в Финляндию стали в основном пополнять ряды безработных. Ситуация усугублялась тем, что, в отличие от первых лет, все больше стало приезжать семей, в которых никто не владел финским языком.

Мигрантов-первопроходцев встречали в Финляндии с интересом и большим сочувствием, с наступлением же экономического кризиса и увеличением потока переселенцев отношение к ним стало меняться: обнаружилось, что рабочих мест в стране катастрофически не хватает. «90 процентов прибывших из России ингерманландцев по языку и национальной самоидентификации совершенно русские», с удивлением писала популярная столичная газета. Уже в 1995 году тогдашний министр труда Лииса Яаконсаари высказала сомнение в правомерности приема ингерманландских финнов: «При проведении политики репатриации нужно бы исходить из первоначального смысла…Репатриант это человек, который возвращается в страну, где когда-то жил».3 В 1999 году бывший президент Мауно Койвисто, оценивая результаты репатриации, призвал учитывать в дальнейшем то обстоятельство, что приезжающие в страну репатрианты в большей мере русские, чем финны.4

Утверждение газеты, что 90 процентов прибывших российских ингерманландцев «совершенно русские», больше похоже на преувеличение. Хотя язык и определяющий показатель национального идентитета, нельзя сбрасывать со счетов историческую память и внутреннее самоощущение человека. Правда, под влиянием внешних обстоятельств очень хрупкое национальное самосознание, не подкрепленное знанием языка родителей, может совершенно исчезнуть. Бывает и так, что потомок российских финнов, переселившийся в Финляндию с искренним стремлением возродить в себе «финскость», осознает в Суоми, что он русский по воспитанию, по духу и привязанностям.

Неблагодарное дело вычислять долю русских в общей массе переселенцев из бывшего Советского Союза. Одно ясно: для коренных жителей страны человек, говорящий главным образом по-русски, будь в нем хоть 100 процентов финской крови, является русским. Хорошо подметил репатриант первых лет журналист Сантери Пакканен: «В России уменьшается число финнов, в Финляндии становится все больше русских».5

Что послужило основанием для решения предоставить ингерманландским финнам право переселяться в Финляндию? Существуют два объяснения. «Циники» утверждают, что во всем виноваты экономисты, прогнозировавшие большую нехватку рабочей силы в ближайшие годы, и поэтому власти открыли калитку российским финнам. «Моралисты» объясняют шаг президента «долгом чести Финляндии», испытывавшей комплекс вины за трагически сложившуюся судьбу ингерманландских финнов. Видимо, правы и те и другие: при принятии решения не могли не учитывать экономический фактор, заодно решалась и моральная проблема.

Репатриация ингерманландских финнов началась без принятия каких-либо правовых актов. Первые два года можно было, приехав в качестве туриста, сдать в полицию документы на оформление вида на жительство. Для получения статуса возвращенца достаточно было, чтобы из четырех дедушек и бабушек хоть один был финном по крови. При таких требованиях трудно ожидать от человека как знания финского языка, так и финского национального самосознания. Если один из супругов в какой-то мере и владел до переезда финским, домашним языком семьи в Финляндии все равно, как правило, остается русский, а если это эстонско-ингерманландская семья эстонский.

Вскоре не зафиксированные законодательным актом условия приема переселенцев стали меняться: с осени 1992 года отказались от практики предоставлять вид на жительство лицам, прибывающим в Финляндию по туристической или гостевой визе; статус репатрианта с тех пор можно получить лишь в финском консульстве страны проживания. Четырьмя годами позже ужесточили критерии отбора кандидатов в репатрианты: четвертинки финской крови стало недостаточно, желающему переселиться в Суоми требуется теперь представить подлинные документы, свидетельствующие, что финнами были двое из его дедушек и бабушек. Хотя некоторые высокопоставленные чиновники и призывали ввести дополнительное требование (знание финского или шведского языка) к желающим репатриироваться, на такое ужесточение власти не пошли.6 Обошлись тем, что организовали для отъезжающих в Финляндию обязательные краткосрочные курсы и установили квоту приема репатриантов 1,52 тыс. в год.

3

Спустя одиннадцать лет после заявления Мауно Койвисто в Финляндии проживает, по разным оценкам, 2030 тыс. человек, родной язык которых русский. Это второе по численности языковое меньшинство. Переселенцы из бывшего СССР не однородная группа: наряду с ингерманландскими финнами она включает потомков «красных» и американских финнов. В страну приехали как люди, защищавшие ее во время войны и отсидевшие по 20 лет в советских лагерях, так и бывшие советские партизаны, воевавшие в тылу финской армии. Родину деда предпочел Украине внук руководителя Карельской трудовой коммуны Эдварда Гюллинга, расстрелянного в СССР в 30-е годы. Дочь известного функционера КПСС О.В.Куусинена Риикка Куусинен переселилась на 85 году жизни из Москвы в хельсинкский дом престарелых, где и закончила свои дни, успев получить решение о восстановлении в гражданстве Финляндии.

Далеко не все переселенцы являются гражданами Суоми; в отличие от Израиля, Германии и Греции, репатрианты в Финляндии могут ходатайствовать о получении гражданства после пяти лет проживания в стране, и сама процедура рассмотрения заявления занимает не менее трех лет. Это обстоятельство затягивает и так нелегкий процесс интеграции новоприбывших, так как многие переселенцы, особенно из приграничных с Финляндией территорий, продолжают жить как бы на два дома, сохраняя прописку и жилье в России или Эстонии. Поездки на выходные в Выборг, Петербург или Таллинн для некоторых становятся привычным и регулярным занятием. Телевизор с российскими программами, современные средства коммуникации, достаточно обширный круг говорящих по-русских знакомых (бoльшая часть репатриантов живет в «Большом Хельсинки»), широкий выбор русских газет, журналов и книг в библиотеках все эти приятные и полезные сами по себе вещи вряд ли способствуют адаптации переселенца, особенно если он не знает финского языка и сидит без работы.

С большими трудностями столкнулись и приехавшие с родителями подростки. Особенности психики переходного возраста и в нормальной обстановке сказываются на взаимоотношениях детей с миром взрослых; оказавшись же в экстремальной ситуации (страна новая, язык незнакомый, в школе проблемы), далеко не всякий ребенок может адекватно оценить положение, справиться с трудностями.

Года три назад финская полиция сообщила, что в преступлениях, вызванных наркоманией, замешано примерно 5060 молодых переселенцев из бывшего СССР. Статьи об ингерманландской молодежной преступности запестрели на страницах финских газет.* Многие репатрианты восприняли публикации как необъективные, возбуждающие национальную неприязнь. Фактическую сторону дела никто не отрицал, но удивляло то, что преступность, связанную с употреблением наркотиков, пытаются представить как завезенную с «Востока» русскоязычной молодежью, а не рассматривают ее в контексте общеевропейских и общефинских проблем. Чуть позже в крупнейшей газете страны появилась статья, автор которой, не лишенный памяти журналист, напомнил коллегам и согражданам, как возмущались в Финляндии 30 лет назад в связи с тем, что в Швеции, куда в поисках работы перебрались 300 тыс. финнов, пресса регулярно писала о финской преступности, хотя подавляющее большинство переселенцев честно работали и были в ладу с законом.

Весной этого года в «Хельсингин саномат» появилась статья о подростках, грабящих ровесников в центре столицы. По данным полиции, интернациональные подростковые группировки насчитывают от 50 до 100 человек. Любопытно, что среди 92 пойманных полицией малолетних грабителей не обнаружилось ни одного выходца из бывшего Советского Союза. Лидировал по численности своих представителей африканский континент, второе место досталось Финляндии, на последнем оказались США: один малолетний правонарушитель. По мнению работников Социальной службы, данные статистики свидетельствуют о хорошей работе общественных организаций русских переселенцев.7

4

С появлением репатриантов оживилась работа Русского культурно-демократического союза. По его инициативе в 1994 году был создан Форум русскоязычного населения Финляндии, объединивший большинство русских общественно-культурных организаций. Стал выходить журнал «Вестник», освещавший жизнь «помолодевшей» диаспоры. В руководство Форума и в редколлегию нового издания вошли как неизменные активисты РКДС, так и переселенцы 90-х годов.

Образовалось в Хельсинки и общественное объединение, связывающее свою деятельность с национальными интересами ингерманландских финнов. В начальный период некоторые представители российских финнов старались подчеркнуть, что интересы репатриантов не совпадают с устремлениями живущих в Финляндии русских: первые стремятся стать полноценными финнами, вторые сохранить русский язык и русскую культуру. Если же переселенцы, не обремененные, как правило, тягой к национальным корням, и участвуют в жизни какой-либо организации, то выбор таковой объясняется в большей мере практическими соображениями.

Форум русскоязычного населения Финляндии, просуществовав несколько лет, приказал долго жить. Причина внутренние противоречия. С его преждевременной кончиной палитра культурно-общественных и коммерческих объединений репатриантов не потускнела, число русских организаций даже увеличилось: русский клуб «Садко», объединение «Природа и здоровье», союз художников «Триада», Объединение русскоязычных литераторов, Молодежный прогрессивный театр танца, Русский театр в Финляндии, Финская лига КВН, спортивные общества «Динамо» и «Спартак», борцовский клуб «Самбо2000», детские сады кооператива «Иделия», магазины фирмы «Сказка» вот неполный перечень столичных объединений и предприятий.

Место ушедшего в небытие «Вестника» заняла газета «Спектр». Кроме ежедневных передач на русском языке финского «Юлейсрадио», в Хельсинки можно было круглосуточно слушать русскую коммерческую радиостанцию «Спутник». Правда, похоже, что объявленный ею перерыв в вещании прелюдия банкротства.**

Появление в Финляндии большого числа русских не осталось без внимания шоу-бизнеса. Переселенцы из СССР и не подозревали, что в Суоми они смогут посещать концерты российских звезд эстрады и спектакли московских театров. Судя по заполненным залам, исполнение прощальной песни русской диаспоры в этой стране откладывается.

«Русская мысль», Париж,
№ 4391, 10 января 2002 г.

Цикл статей «Из жизни русских в Финляндии» опубликован в новой редакции в «Финляндских тетрадях», выпуск 1, 2003.


1. Helsingin Sanomat. 11.10.1997.
2. Вестник. Русский журнал в Финляндии. N 67, 1994.
3. Helsingin Sanomat. 30.07.1995.
4. Helsingin Sanomat. Kuukausiliite, helmikuu 1999.
5. Carelia. N 9, 1997.
6. Helsingin Sanomat. 30.09.1998.
7. Helsingin Sanomat. 11.03.2001.


* Этой же темы касаются последние публикации в «Хельсингин саномат». В статьях (HS, 12.02. и 13.02. 2002 г.), в частности, говорится, что, по оценке столичной полиции, на долю молодых переселенцев из России и Эстонии приходится в настоящее время 70% краж из легковых автомобилей, совершаемых в Хельсинки, Вантаа и Эспоо. Ежегодно выходцы из бывшего СССР взламывают более 7 тыс. машин. Прим. от 13. 02.2002.
     Депутат парламента Киммо Кильюнен заявил (HS, 20.02.2002), что приведенные газетой цифры не соответствуют действительности. Это подтвердила в телевизионной передаче и Лииса Яаконсаари, председатель парламентской комиссии по иностранным делам. На ее заседании и обсуждался доклад об ингерманландских переселенцах, содержавший неверные данные. Обсуждение в парламентской комиссии послужило началом широкой дискуссии о последствиях политики приема ингерманландских финнов. Прим. от 24.02.2002.
        Министр внутренних дел Вилле Итяля заявил 27 февраля на очередном заседании парламентской комиссии по иностранным делам, что готовится в ускоренном графике закон, согласно которому ингерманландцы, желающие переселиться в Финляндию, должны будут владеть финским языком в такой степени, чтобы уметь объясняться в обыденных ситуациях. Знания финского языка не будут требовать от лиц, оказавшихся в Финляндии во время войны и возвращенных в СССР после ее окончания. На заседании комиссии были заслушены также министр труда Тарья Филатов и министр иностранных дел Эркки Туомиоя. Как рассказала председатель комиссии Лииса Яаконсаари, особо остро полемизировали о проблемах, связанных с репатриацией, Вилле Итяля и Тарья Филатов. Эркки Туомиоя в своем выступлении лишь констатировал, что в стране нет иммиграционной политики. Сама же Лииса Яаконсаари считает, что следует отказаться от предоставления особого статуса ингерманландским финнам. На заседании комиссии жесткая критика прозвучала в адрес министра внутренних дел в связи с ранее сделанным им заявлением о большой преступности среди репатриантов. Некоторые депутаты обвинили его в разжигании антиингерманландских настроений, от него хотели получить точную информацию о состоянии дел. Вилле Итяля ответил, что не может представить статистических данных об уровне преступности среди ингерманландских финнов, так как достоверных сведений, касающихся этнической принадлежности преступников, не имеется. В то же время министр внутренних дел, ссылаясь на
источники в полиции, заметил, что торговля белым героином предположительно в руках ингерманландцев (HS, 28.02.2002). Прим. от 1.03.2002.

** Кризис удалось преодолеть. Уже в декабре 2001 г. вещание возобновлено в полном объеме.


  • 14 декабря 2001 г. в Институте России и Восточной Европы (Хельсинки) состоялась презентация книги: Natalia Baschmakoff and Marja Leinonen. Russian Life in Finland 19171939: A Local and Oral History. Studia Slavica Einlandensia, Tomus XVIII. Helsinki 2001, 485 s.

Издано в России:

  • Такала И.Р. Финны в Карелии и в России: история возникновения и гибели диаспоры. СПб.: Издательство «Журнал "Нева"», 2002. 172 с.

  • «А пришлось в разлуке жить года...»: Российское зарубежье в Финляндии между двумя войнами. Материалы к биобиблиографии 1987–2002 гг. / Санкт-Петербургский ИКЦ «Русская эмиграция». – СПб.: «Сударыня», 2003. – 290 с.

  • Российское зарубежье в Финляндии между двумя мировыми войнами. Сборник научных трудов / Санкт-Петербургский государственный университет культуры,  Санкт-Петербургский ИКЦ «Русская эмиграция». – СПб.: «Сударыня», 2004. – 186 с.

     

    *

В электронном каталоге Библиотеки-фонда «Русское Зарубежье» даны ссылки на статьи цикла «Из жизни русских в Финляндии».


Содержание
Главная страница