Какие времена такие песни

 

После заключения перемирия между СССР и Финляндией Контрольная комиссия, прибывшая в Хельсинки, представила финскому руководству обширный список, включавший почти 3000 различного рода объединений, дальнейшую деятельность которых потребовала запретить. Ждановский циркуляр затронул и жизнь русской диаспоры.

Безвременно ушедший известный ученый-египтолог Ростислав Гольтгоер, сын бывшего председателя местного «Союза младороссов», рассказывал о том времени: «...по приказу Жданова в Финляндии были запрещены почти все русские организации, а было их множество... Из старых после 1948 года остались только Русский Красный Крест, Купеческое общество, православные приходы, Балалаечный оркестр и Русский хор, вот, пожалуй, и все. Взамен и в противовес упраздненным был создан Русский культурно-демократический союз...»1

Зимой 1944 г., когда над многими русскими организациями нависла угроза закрытия, в Хельсинки появился кружок по изучению жизни Советского Союза. Организаторами его стали Б.Е.Новицкий, пропагандировавший в 30-е годы пореволюционные идеи, и О.В.Дидерихс, возглавивший в послевоенное время русскую секцию финской компартии. На основе этого кружка образовалась инициативная группа по созданию нового русского объединения.

Уже в марте 1945 г. с одобрения Контрольной комиссии было проведено учредительное собрание организации, названной Русским культурно-демократическим союзом. В программном заявлении нового объединения говорилось, что «Союз объединяет людей или организации, чувствующих себя русскими по языку и культуре или интересующихся русской культурой, чтобы при помощи просветительной работы познакомить их с культурой Советского Союза и усилить и укрепить любовь к ней».

В правление РКДС вошла вся инициативная группа (кроме арестованного и вывезенного в Москву С.Петриченко), а также бывший сотрудник выборгского «Журнала Содружества» Леонид Линдеберг и певица С.Булич-Старк, сестра поэтессы Веры Булич.

По своей организационной структуре РКДС напоминал запрещенное ждановской комиссией объединение «Русская колония в Финляндии». Как и в последней, устав новой организации допускал индивидуальное и коллективное членство. В учрежденном объединении были созданы разного рода комиссии, секции, кружки, а в качестве автономных структур в него вошли коллективы художественной самодеятельности, спортивное общество и т.п. Если в 2030-е годы Русское купеческое общество в Гельсингфорсе было вполне суверенным объединением, то сразу после войны оно предпочло полной самостоятельности автономный статус в рамках РКДС. Так, видимо, было надежней, ведь хотя Контрольная комиссия и сохранила ему право на существование, но часть печатных изданий библиотеки общества она приказала изъять из открытого фонда.

По идеологической же направленности Русский культурно-демократический союз стал прямой противоположностью «Русской колонии». РКДС на правах коллективного члена вступил в 1947 г. в опекаемое коммунистами общество «Финляндия Советский Союз», была создана пионерская дружина, для молодежи не менее политизированная секция «Искра». При культурно-просветительной комиссии еженедельно собирался кружок политграмоты, где изучалась история рабочего движения и рассказывалось о достижениях СССР. С неизменным энтузиазмом отмечались годовщины октябрьской революции и дни рождения Ленина. В курируемом РКДС Русском лицее были приняты новые программы, «в основе советские». «Русская школа, объяснял и.д. ректора лицея Вл. Семенов, должна ориентироваться на Сов. Союз. Как в смысле некоторой идейной направленности (надо раскрывать Россию), так и в смысле постановки всего учебного воспитательного дела».2 Ученики Русского лицея даже стали изучать конституцию СССР.

Изменение школьных программ лицея сказалось на отношениях РКДС с дирекцией Табуновской школы, в помещении которой проходили занятия лицеистов и различные мероприятия Союза. Школа была приходской, и совет Гельсингфорсского православного прихода без энтузиазма воспринял новшества. РКДС отказали в праве пользоваться помещением, а ректора лицея не впустили в школьное здание. В ответ Союз принял резолюцию, в которой, в частности, говорилось, что РКДС ведет «подготовку к празднованию 30-летия Советского Государства», поэтому будет рассматривать действия дирекции Табуновской школы «как попытку помешать работе демократической организации на пользу дела мира и дружбы между народами Финляндии и Советского Союза».3

Не избежал РКДС при становлении и знакомой из истории большевизма борьбы с «левым» и «правым» уклонами. На чрезвычайном общем собрании в 1947 г. говорилось, что «в Союзе есть недовольные из левых кругов, обвиняющие правление в том, что оно все еще работает недостаточно энергично». О «правых» было сказано намного резче: «...у РКДС есть в то же время и враги. Это те, кому ненавистен путь Союза, кто готов открыть огонь не только против нас, но и против демократии всего мира. (...) Но «оппозиция» ошиблась. Теперь уже поздно пытаться развалить нашу работу, одобренную как Всесоюзным обществом культурной связи с заграницей, так и демократической финской общественностью».4

Начав с издания бюллетеня, РКДС в 1947 г. перешел к выпуску «Русского журнала». Главным редактором его стал Леонид Линдеберг, литературный отдел возглавила Вера Булич. Кроме информации о деятельности Союза, журнал публиковал заметки о событиях в культурной жизни. В частности, рецензировались спектакли местного Русского театра: «Машенька» А.Афиногенова, «Госпожа министерша» Бронислава Нушича, «Сотворение мира» по пьесе Н.Погодина, поставленной по случаю 30-летия революции.

Не был забыт и кинематограф: в статье «30 лет советской кинематографии» рассказывается о достижениях советского кино.

В переводе Веры Булич печатались произведения финских поэтов Ууно Кайласа, Катри Вала, творчество «профессиональной революционерки» (так она себя называла) Эльви Синерво представлено стихотворением «Славлю советского человека». Стихи самой Веры Булич, печатавшиеся в журнале, лишены, как и в прежние времена, всякого политического привкуса.

В отличие от поэтессы, Леонид Линдеберг не чуждался, как и в 30-е годы, общественно-политической тематики. В «Русском журнале» он, в частности, комментировал выступления Трумэна, в статье «О русской церкви» дал отповедь «клевещущим» на советское правительство.

Случай с Леонидом Линдебергом, пересмотревшим свое отношение к СССР,* был явлением не таким уж редким. Во время войны и сразу после ее окончания определенные круги русской эмиграции прониклись чувством «советского патриотизма». Отражая такие настроения, «Русский журнал» рассказывал о бывших эмигрантах, возвратившихся на родину, а также печатал восторженные высказывания представителей русской интеллигенции о советском строе. В свет вышло всего шесть номеров «Русского журнала». Прекращение его выпуска объяснялось нехваткой средств.

Новое издание, «Бюллетень РКДС», стало выходить под редакцией Б.Н.Новицкого (№ 116) и О.В.Дидерихса (с № 17-го). Если «Русский журнал» можно назвать умеренно-просоветским, то «Бюллетень РКДС» больше походит на воинственно-большевистское издание: славословия в адрес СССР, ссылки на тов. Сталина и т.п. Удостоилась внимания бюллетеня и издаваемая в Париже «Русская мысль». Автор заметки о ней посчитал, что более подходящее для газеты название «Нерусская бессмыслица».5

Печатал бюллетень и критические по отношению к себе материалы. А.А.Бородавкин в письме в редакцию строго выговаривал за то, что «в указанном номере бюллетеня опубликована лишь очень небольшая часть беседы товарища И.В.Сталина с корреспондентом «Правды». Нужно удивляться смелости редакции, сокращающей беседу И.В.Сталина по своему усмотрению. Этот поступок тем более странный, что сама редакция признает «исключительную ценность» беседы».6 Автор письма, председатель молодежной секции РКДС, возглавил позже в Финляндии русских «защитников мира».

Несмотря на явную политическую ангажированность лидеров Русского культурно-демократического союза, было бы неверно утверждать, что участие в деятельности РКДС обязательно свидетельствовало о безусловном согласии со всеми его программными положениями и проводимой его руководством политикой. В сложившейся тогда ситуации даже художественной самодеятельностью можно было заниматься только в рамках этой организации. Желающим поддерживать русский круг общения ничего не оставалось, как участвовать в работе секций и кружков РКДС. Правда, немалое число составили и те, кто не счел для себя возможным посещать какие-либо мероприятия союза.

В 1952 г. РКДС возобновил выпуск журнала под названием «Наша жизнь». По своему содержанию он не отличался от советских изданий типа «Агитатор и пропагандист». Привычные рубрики его «Борьба за мир», «Новые мирные инициативы СССР», «Ленинские страницы», «По советской стране». На страницах журнала неизменно присутствовали обзоры политических событий Б.Е.Новицкого, статьи к очередным годовщинам октябрьской революции и дням рождения Ленина, а также фотографии вступивших в должность и ушедших в мир иной советских генсеков. По хронике событий можно судить о политической окрашенности мероприятий РКДС. К примеру, в № 4 за 1970 г. сообщается об устраиваемом Русским культурно-демократическим союзом праздновании 100-летия со дня рождения Ленина. На этой же странице размещено объявление о демонстрации любительского фильма «По ленинским местам в Суоми». В журнале, выходившем до 1991 г., можно встретить сообщения об имеющихся в продаже советских изданиях. Рекламировались даже документы партийных съездов и пленумов, в частности сборник «Материалы XXIV съезда КПСС».

Другой журнал послевоенной русской диаспоры «Русский листок в Финляндии». Он выходил с 1976 по 1987 год. Несмотря на схожесть политических пристрастий, журнал отличался по содержанию от «Нашей жизни». Опубликованные в нем воспоминания о русских школах в Суоми и о жизни на Карельском перешейке, а также материалы о православии в Финляндии могут и сегодня заинтересовать читателя. Любопытно заметить, что на юбилейных торжествах по случаю 40-летия и 50-летия РКДС ничего не говорилось о «Русском листке в Финляндии»,** а ведь издавал и редактировал его О.В.Дидерихс, один из основателей и председателей РКДС.

Председатель РКДС М.Б.Новицкий, сын Б.Е.Новицкого, выступая на праздновании 50-летия организации, затронул вопрос о политической направленности союза в прошлом: «Да, конечно, он питался культурой и наукой советской России, контактами с советскими людьми. Но ведь это столь же естественно, как то, что в свое время русские в Финляндии жили идеалами царской России и как то, что мы пытаемся сегодня воспринять новую, современную Россию. (…) Говорят, что РКДС был политической организацией, потому что большинство членов имело левые взгляды, симпатизировало Советскому Союзу и коммунизму. И это правда. Но не надо забывать, что никогда членов не отбирали по политическому цензу».7

Активист РКДС Владимир Бураков объяснял в своем интервью, что его «вступление в союз никоим образом не связано с политикой». Он пришел туда через спортивное общество потому, что «как русский человек хотел находиться среди русских». По поводу отношений РКДС с советским посольством Владимир Бураков сказал: «Скрывать тут нечего, у нас были дружеские отношения с посольством, поскольку нам предоставлялась возможность ежегодно отправлять 45 человек на учебу в российские вузы. (...) Советский комитет по культурным связям с соотечественниками за рубежом присылал материалы для журнала РКДС ''Наша жизнь''». Ветеран РКДС, подытоживая свои рассуждения, заявил: «...если меня назовут коммунистом, я сочту это за оскорбление».8

Ничего удивительного, что Владимир Бураков, сын кронштадтского моряка-беженца, защищавший в рядах финской армии Финляндию в годы войны, отмежевывается от компартии. Охотно верится, что он, будучи членом союза и его председателем, не разделял коммунистических взглядов.

Со временем политическая ангажированность РКДС превратилась, думается, в своего рода декоративное обрамление, стала служить данью обстоятельствам, отражать политическую ситуацию в самой Финляндии. Напомним, что в то время практически все заметные политики Суоми стремились засвидетельствовать свою приверженность политике Паасикиви и Кекконена, что предполагало налаживание личных связей в посольстве СССР, а в некоторых случаях и поддержание контактов с представителями других, не менее влиятельных органов. Иначе успешная политическая карьера была невозможна.

Как политикам Финляндии принятие установленных правил игры приносило определенные политические дивиденды, так, видимо, и руководителям Русского культурно-демократического союза тесные отношения с посольством Советского Союза были полезны в их профессиональной деятельности, связанной напрямую с экономикой восточного соседа. Например, 13 лет возглавлявший РКДС Владимир Бураков работал на заводе «Аблой» начальником сбыта продукции в СССР, а последний председатель союза М. Б.Новицкий руководил фирмой «Финсовтурс». Как здесь не вспомнить Марксов тезис: базис определяет надстройку.

«Русская мысль», Париж,
N 4377, 20 сентября 2001 г.
Текст опубликован с небольшими сокращениями.


* По всей видимости, сотрудничество Леонида (Лео) Магнусовича Линдеберга (1914–1975) с РКДС было недолгим. Во всяком случае, в последующие годы его имя не встречается в изданиях Русского культурно-демократического союза. С 1960-го по 1969 год статьи Л.Линдеберга о литературной жизни в СССР публиковались в финском литературном журнале «Parnasso». Печатался он в 1960-е гг. и в газете «Ууси Суоми», имевшей репутацию правого издания. В материалах Линдеберга рассказывалось, в частности, о творчестве Владимира Набокова, о мемуарах Ильи Эренбурга, о реакции советских властей на выход сборника «Тарусские страницы», о запрещенной в СССР книге Александра Солженицына «Раковый корпус», об издании на Западе статей Андрея Сахарова и открытого письма Павла Литвинова, о Владимире Буковском, Иосифе Бродском, Андрее Синявском и Юлии Даниэле, о судебном процессе над Александром Гинзбургом, Юрием Галансковым, Алексеем Добровольским и Верой Лашковой.  Доп. от 26.04. 2006.


** То, что руководство РКДС не жаловало издаваемый Дидерихсом журнал, видно
      из привед
енной ниже переписки.

 «По какой причине журнал «Русский Листок» не разрешается распространять в клубе РКДС?                                                                                                                         Читатель из Хельсинки.

Ответ ред.

Исчерпывающий ответ на этот вопрос могут дать, конечно, только руководители клуба. Нам кажется, что это можно объяснить неправильным толкованием или незнанием о существовании в Финляндии закона о свободе печатного слова» (Русский листок в Финляндии. 1981. № 4.  С. 37).

 

                                                                            * * *

«В ответ на помещённый в № 4 «Русского Листка» за этот год вопрос «Читателя из Хельсинки» о том, что журнал «Русский Листок» не разрешается распространять в клубе РКДС получено сообщение от председателя РКДС В.В.Буракова, который пишет: «В связи с выходом О.В.Дидерихса из рядов РКДС в 1977 году «Русский Листок» было запрещено иметь в клубе РКДС. После того как О.В.Дидерихс вновь вошёл в члены РКДС, «Русский Листок» было разрешено иметь в клубе в количестве 2–3 экземпляров. 20-го августа 1981 года правление вновь обсудило вопрос о «Русском Листке» и постановило, что его можно иметь в клубе РКДС в небольшом количестве. Ред.» (Русский листок в Финляндии. 1981. № 5.  С. 39). – Доп. от 11.08. 2007.


1. Вестник. Русский журнал в Финляндии. N 89, 1994.
2. Русский журнал. N 1, 1947.
3. Русский журнал. N 5, 1947.
4. Русский журнал. N 23, 1947.
5. Бюллетень РКДС. N 7, 1950.
6. Бюллетень РКДС. N 12, 1951.
7. Вестник. Русский журнал в Финляндии. N 5, 1995.
8. Вестник. Русский журнал в Финляндии. N 67, 1994.


Продолжение Содержание
Главная страница