ГЕОРГИЙ ИВАНОВ (1894– 1958)

                  * * *

Теперь тебя не уничтожат,

Как тот безумный вождь мечтал.

Судьба поможет, Бог поможет,

Но русский человек устал...

 

Устал страдать, устал гордиться,

Валя куда-то напролом.

Пора забвеньем насладиться,

А может быть – пора на слом...

 

 ...И ничему не возродиться

Ни под серпом, ни под орлом!

 

 * * *

Белая лошадь бредет без упряжки.

Белая лошадь, куда ты бредешь?

Солнце сияет. Платки и рубашки

Треплет в саду предвесенняя дрожь...

 

Я, что когда-то с Россией простился

(Ночью навстречу полярной заре),

Не оглянулся, не перекрестился

И не заметил, как вдруг очутился

В этой глухой европейской дыре.

 

Хоть поскучать бы... Но я не скучаю.

Жизнь потерял, а покой берегу.

Письма от мертвых друзей получаю

И, прочитав, с облегчением жгу

На голубом предвесеннем снегу.

 

  * * *

Россия счастие. Россия свет.

А, может быть, России вовсе нет.

 

И над Невой закат не догорал,

И Пушкин на снегу не умирал,

 

И нет ни Петербурга, ни Кремля –

Одни снега, снега, поля, поля...–

 

Снега, снега, снега... А ночь долга,

И не растают никогда снега.

 

Снега, снега, снега... А ночь темна,

И никогда не кончится она.

 

Россия тишина. Россия прах.

А может быть, Россия – только страх.

 

Веревка, пуля, ледяная тьма

И музыка, сводящая с ума.

 

Веревка, пуля, каторжный рассвет

Над тем, чему названья в мире нет.

  

* * *

         Роману Гулю

Нет в России даже дорогих могил,

Может быть, и были – только я забыл.

 

Нету Петербурга, Киева, Москвы –

Может быть, и были, да забыл, увы.

 

Ни границ не знаю, ни морей, ни рек,

Знаю – там остался русский человек.

 

Русский он по сердцу, русский по уму,

Если я с ним встречусь, я его пойму.

 

Сразу, с полуслова... И тогда начну

Различать в тумане и его страну.

 

              * * *

Хорошо, что нет Царя.

Хорошо, что нет России.

Хорошо, что Бога нет.

 

Только желтая заря,

Только звезды ледяные,

Только миллионы лет.

 

Хорошо – что никого,

Хорошо – что ничего,

Так черно и так мертво,

 

Что мертвее быть не может

И чернее не бывать,

Что никто нам не поможет

И не надо помогать.

 

1930

* * *

 

Если бы жить... Только бы жить...

Хоть на литейном заводе служить.

 

Хоть углекопом с тяжелой киркой,

Хоть бурлаком над Великой рекой.

 

«Ухнем, дубинушка...»

Все это сны.

Руки твои ни на что не нужны.

 

Этим плечам ничего не поднять.

Нечего, значит, на Бога пенять.

 

Трубочка есть. Водочка есть,

Всем в кабаке одинакова честь!

 

 

* * *

 

А люди? Ну на что мне люди?

Идет мужик, ведет быка.

Сидит торговка: ноги, груди,

Платочек, круглые бока.

 

Природа? Вот она природа –

То дождь и холод, то жара.

Тоска в любое время года,

Как дребезжанье комара.

 

Конечно, есть и развлеченья:

Страх бедности, любви мученья,

Искусства сладкий леденец,

Самоубийство, наконец.

 

* * *

Иду – и думаю о разном.

Плету на гроб себе венок,

И в этом мире безобразном

Благообразно одинок.

 

Но слышу вдруг: война, идея,

Последний бой, двадцатый век.

И вспоминаю, холодея,

Что я уже не человек,

 

А судорога идиота,

Природой созданная зря, –

«Урра!» из пасти патриота,

«Долой!» из глотки бунтаря.

 

* * *

 

Мне больше не страшно. Мне томно.

Я медленно в пропасть лечу

И вашей России не помню

И помнить ее не хочу.

 

И не отзываются дрожью

Банальной и сладкой тоски

Поля с колосящейся рожью,

Березки, дымки, огоньки...

 

 

* * *

 

Ничего не вернуть. И зачем возвращать?

Разучились любить, разучились прощать,

Забывать никогда не научимся...

 

Спит спокойно и сладко чужая страна,

Море ровно шумит. Наступает весна

В этом мире, в котором мы мучимся.

 

 

* * *

 

Рассказать обо всех мировых дураках,

Что судьбу человечества держат в руках?

 

Рассказать обо всех мертвецах-подлецах,

Что уходят в историю в светлых венцах?

 

Для чего? Тишина под парижским мостом.

И какое мне дело, что будет потом.

 

* * *

Несколько поэтов. Достоевский.

Несколько царей. Орел двуглавый.

И – державная дорога – Невский…

Что нам делать с этой бывшей Славой?

Бывшей, павшей, обманувшей, сгнившей…

 

…Широка на Соловки дорога,

Где народ, свободе изменивший,

Ищет, в муках, Родину и Бога.

 

 * * *

Эмалевый крестик в петлице

И серой тужурки сукно...

Какие печальные лица,

И как это было давно.

 

Какие прекрасные лица

И как безнадежно бледны –

Наследник, императрица,

Четыре великих княжны...

По текстам книги: Георгий Иванов. Стихотворения. М.: Эксмо, 2008. 384 с.


Вернуться в ЖЖ

Вернуться на сайт