Информационный бюллетень, № 6, январь 1989. С. 16–18. Издание Историко-литературного клуба г. Петрозаводска.

ДЕМОКРАТИЯ В КАРЕЛИИ: прошлое и настоящее

Пожалуй, ни одна публикация не вызвала такого количества откликов, как заметки об О.В.Куусинене. Сегодня мы публикуем один из наиболее характерных.

 ...Позволю себе отметить, что меня покоробил Ваш материал о Куусинене. Нет, я практически ничего не знаю об этом человеке (если не считать публикации Ф.Бурлацкого) и не собираюсь что-либо опровергать из Вашей статьи. Просто хочу обратить внимание, что серьезнейшие обвинения в адрес Куусинена Вы строите исключительно на его высказываниях и ставите ему в вину факт ареста его жены, которую он, в Вашей интерпретации, «отдал на многолетнее растерзание ГУЛагу». Но позвольте, Эдуард Матвеевич! Славословили в адрес Сталина, прославляли его политику, к сожалению, многие достойнейшие люди (Бухарин, Рыков, Платтен, Гамарник, Смушкевич и сотни, и сотни других), погибшие в ходе воплощения этой политики. Но мы справедливо считаем их мучениками. Неужели только потому, что они погибли? Осип Мандельштам написал в ссылке два верноподданнических стихотворения Сталину, но мы справедливо преисполнены сочувствия к поэту. Неужели только потому, что эти стихи его не спасли? А Киров?

В моем черновике письма – еще множество аналогичных примеров. Их нет нужды приводить. Вы, безусловно, уже поняли, к чему я клоню: в то страшное время решающее значение, в моем понимании, имели ни слова, а поступки. Если у Вас есть неопровержимые факты поступков Куусинена, в результате которых пострадали безвинные, – приведите их. Если Вам точно известно, что Куусинен был не лишен своей несчастной жены, а именно «отдал ее на растерзание», – докажите это. Но выстраивать логическую цепочку по принципу «раз так говорил – значит, так и поступал», «раз не заступился за жену (да и не заступился ли?) – значит, сам отдал ее в ГУЛаг», по-моему, недопустимо. К великому ужасу, то время диктовало свое примитивное условие: не поддерживаешь хотя бы словесно – неизбежно погибнешь. Так допустимо ли сегодня клеймить выживших и оставшихся у власти только на том основании, что они выжили? Не напоминает ли это непримиримость на том же основании ко всем побывавшим в оккупации и плену? Допустимо ли столь категорично однозначно осуждать согласившегося принимать участие в опереточном «правительстве» Куусинена за гипотетические, несовершенные преступления в Финляндии только на том основании, что он знал о возможности таких преступлений при сталинском режиме?

Повторяю: я хочу сказать, что если у меня нет фактов, чтобы убедительно защитить Куусинена, то гораздо важнее, что у Вас нет фактов для его убедительного обвинения. И потому, извините, Ваша обличительная статья в моих глазах несет на себе печать выраженной личной неприязни к этому деятелю. А личная неприязнь – не повод для политических обвинений в общественно-политическом бюллетене.

 г. Костомукша

В.Б.

  

Уважаемый В.Б.

Надо признаться, что Вы не одиноки в своем неприятии моей оценки личности Куусинена. Немного о прошлом. В начале пятидесятых, будучи ребенком, я возмущался, слушая непочтительные речи отца о Сталине. Родители мои не относились к тем, кто боготворил «вождя». А меня, ребенка, их непочтительность коробила... Не секрет, что и сейчас встречаются люди, которые с большой симпатией относятся к Иосифу Сталину. Что это – сила привычки или остатки рабской психологии?

Вы пишете, что «прославляли его [Сталина] политику, к сожалению, многие достойнейшие люди (Бухарин, Рыков, Платтен, Гамарник, Смушкевич и сотни, и сотни других, погибшие в ходе воплощения этой политики». Заметьте: «...в ходе воплощения (здесь и далее курсив мой.– Э.Х.) этой политики», т.е. сталинской, преступной по отношению к народу. А ведь Ваш список можно продолжить. Вы разве забыли, что Ягода, Ежов, Крыленко и другие им подобные тоже погибли в «ходе воплощения»? Скажете, что они палачи? Но разве те, кто идеологически обосновывал и оправдывал репрессии, не несут ответственности? Извините, но я не считаю их «достойнейшими людьми», хотя нельзя не сожалеть о гибели заблудших. Мученики все же не они, жертвы собственной системы, а миллионы крестьян, рабочих, интеллигентов, погибшие в «ходе воплощения этой политики».

Вы вспомнили Осипа Мандельштама: «...написал в ссылке два верноподданнических стихотворения...». Неужели Вы не чувствуете неправомерности сравнения? Благодаря чему и кому попал в ссылку несчастный и гениальный поэт?

У Вас в письме: «...в то страшное время решающее значение, в моем понимании, имели не слова, а поступки». Не соглашусь с Вашей формулой: в то «страшное время» по одному только слову человек мог быть унижен, сослан, уничтожен. Слово – тоже дело. Но ведь как раз личность Куусинена и характеризуется отсутствием поступков. Бездействие – это поступок со знаком минус. Интересно, почему при оценке деятелей сталинского периода так снижается планка нравственности? Или таков уровень партийной морали?

Вслушайтесь в текст своего письма: «...допустимо ли сегодня клеймить выживших и оставшихся у власти». Выживших не в лагерях, а будучи у кормила власти.

К чему сравнение с пленом, с оккупацией? Если и был в плену Куусинен, то в плену собственной идеологии.

На мой взгляд, Вы, В.Б., не до конца осознаете, что не Сталин создал систему, а система создала Сталина. Отто Вилле Куусинен – неотъемлемая часть этой преступной системы.

Моя «обличительная статья» о Куусинене не претендует на роль обвинительного заключения, ее цель – развенчание ложного кумира. Конечно, архивные изыскания дали бы нам несомненно более полное представление о деятельности Куусинена, но общей моральной оценки они изменить не могут.

Архивы КГБ до сих пор недоступны, и это является одним из свидетельств того, что «сталинизм как форма мышления продолжает существовать и проявляется во многих высказываниях и практических действиях не зависимо от того, сознается это или нет» (Г.Лисичкин «Мифы и реальность»/ Новый мир, № 11, 1988 г.).

Закончу свой ответ словами Николая Амосова: «Да, Сталин преступник. Но не мог же он единодушно, даже вкупе с Берией и десятками расстрелянных сподвижников его сфабриковывать обвинения и расстреливать сотни тысяч «врагов народа»? Нет, здесь действовала большая компания людей, лишенных... не знаю, чего лишенных. Всего человеческого» (Литературная газета, 4 января 1989 г.).

Э.ХЯМЯЛЯЙНЕН

От Клуба:

Какого Сталина пишет О.Мандельштам в своих «верноподданнических» стихах: «Непобедимого, прямого, / С могучим смехом в грозный час, / Находкой выхода прямого / Ошеломляющего нас». Какая двусмысленность в «могучем смехе», «ошеломляющем» образе «вождя»!

Стихи не помогли, поэт был уничтожен. «Стихи о Сталине» и «Стансы», вероятно, довершили дело двусмысленностью и гротесковостью.


Вернуться в ЖЖ