Из документов спецорганов Карелии 1941–1956 гг.

 

 

СПРАВКА НКВД КФССР ОБ ИТОГАХ ЦЕНЗУРЫ ВОИНСКОЙ И ГРАЖДАНСКОЙ КОРРЕСПОНДЕЦИИ С 15 ПО 20 СЕНТЯБРЯ 1941 г.

 

Военной цензурой за период с 15 по 20 сентября т. г. обработано корреспонденции всего 51850 док. Воинской 5650 док., из них «К» ─ 98 док. Гражданской ─ 46200 док., из них «К» ─ 43 док. Конфискованные документы содержат разного рода высказывания, часть из которых приводим.

 

Отправитель: Хохлов ─ г. Петрозаводск. Получатель: Хохлова ─ Алтайский край, г. Барнаул. «…С 1 по 13 был в боях, сильно трудно было, много товарищей погибло, нас 720 чел. было с Алтайского края, а осталось 115 чел. 3 раза были в окружении, приходилось по 2 суток бродить по болотам. Питались ягодами и грибами…».

 

Отправитель: Степанов ─ г. Петрозаводск. Получатель: Батурин ─ Красноярский край, Минусинский район. «…Был в окружении у финнов 5 суток. Мы попали в окружение, потому что у нас были одни винтовки, а у финнов пулеметы и автоматы, поэтому наших много погибло. Когда нас окружали, тогда эти чертовы кукушки начали обстреливать, тогда наш весь батальон разбежался кто куда, многие наши погибли. 2 дня я был голодный, питался ягодами и груздями, еле дошел до своей части…».

 

Отправитель: Михайлов ─ г. Петрозаводск. Получатель: Михайлов ─ Красноярский край, Ермаковский район. «…В первый же день попали в окружение. Нас было три роты, осталась только наша рота, а от тех осталось 10-20 чел. У нас погибло 5 чел., ранено 6 и в плен попали 60 чел., а остальные вышли из окружения…».

 

Отправитель: Павлов ─ г. Петрозаводск. Получатель: Павлова ─ Новосибирская обл., ст. Юрга край. «…Как дело дальше будет, но хорошего ожидать плохо, я уже рад бы потерять руку или ногу, лишь бы вернуться живым…».

 

Отправитель: Кривошеев ─ г. Петрозаводск. Получатель: Кривошеева ─ Алтайский край, г. Алейск. «…Завезли нас на проклятый финский фронт. 3 сентября 1941 г. пошли в бой, и этот бой был для нас неудачным, из 2000 чел. осталось 112 чел., остальные нашли себе могилу в болотах. Мы отстали от своего полка и 4 дня скитались по тайге в окружении неприятеля. На 4-й день к вечеру пробили кольцо и вышли из окружения. 4 дня я не ел и не пил, скатался по лесам и болотам и по пояс в воде, сверху дождь, холодный и голодный».

 

Отправитель: Кулев ─ г. Петрозаводск. Получатель: Маричева ─ Вологодская обл., Шольский район. «…Один раз наша рота попала в окружение [к] финнам, и в том числе я, но вышли из окружения. 3 дня были голодные, на животе пришлось ползти. Из роты осталось 17 чел., 276 чел. убили и 12 чел. взяли в плен…».

 

Отправитель: Степанов ─ г. Петрозаводск. Получатель: Ермолина ─ Красноярский край, Минусинский район. «…Наша дивизия была в окружении. Наш командир батальона был враг, он завел наш батальон в тыл противника, а сам попытался сдаться финнам, но его сразу расстреляли…».

 

Отправитель: Ленков ─ г. Петрозаводск. Получатель: Ленкова ─ Красноярский край, Ермаковский район.  «…Был 12 суток на фронте. Были в окружении. Рота Тарата разбита, от роты осталось 3 чел. Меня живым не считайте, потому что из полка осталось в живых 15 чел. З 11 дней дали 1 кг хлеба, живем на ягодах…».

 

Отправитель: Руднев ─ г. Петрозаводск. Получатель: Руднева ─ Новосибирская обл., г. Мариинск. «…Винтовок у нас нет, командование говорит, что оружия и снаряжения у нас не хватает лишь потому, что весь народ пойдет на борьбу с фашизмом. Для того чтобы вести войну и иметь победу, надо иметь не только бойцов, но надо иметь квалифицированный и с большим стажем комсостав. Вот этого у нас нет. Приходилось очень много разговаривать с ранеными бойцами, так они говорят, что командиры прячутся от огня, т.е. бойцы находятся на линии огня одни…».

 

Отправитель: Грандова ─ г. Петрозаводск. Получатель: Грандова ─ г. Беломорск. «...Коротаева убили в городке. Получилось так: какие-то военные выпивали и подняли крик и драку, он пошел их уговаривать, а они в него выстрелили. Пуля прошла через дверь, и он сразу умер. Сейчас в его квартире живут военные, пьянствуют, кто воюет, а кто дурака валяет…».

 

Отправитель: Мокеева ─ г. Кондопога. Получатель: Мокеев ─ ППС 553, штаб дивизии. «…Начальство свои семьи отправило раньше на поезде, а нас [держали] как собак, лучше бы сразу всех утопили. 400 г хлеба дают на дорогу на каждого человека, а своих жен отправляли, так брали по потребности, сколько кому требовалось».

 

Отправитель: Ригонен ─ Вознесенье. Получатель: Ригонен ─ г. Петрозаводск. «…Хлеба не дают. Пред. с/с Моков говорит: «Наехало вас дармоедов». Так нам обидно, что не знаю, что и делать. Обратно ехать ─ нет пропуска, а здесь сидеть голодными не можем. Не знаю, что дальше делать с ребятами, я измучилась и нет сил больше у меня…».

 

Отправитель: Стрыгина ─ Вологодская обл., Андомский район. Получатель: Инина ─ г. Петрозаводск. «…Меня возмущает [отношение] наших руководителей. Ведь мы уехали, не получив ни расчета, ни куска хлеба. 4 дня таскались по озеру без хлеба. Мне иногда даже жутко становится. Мне не приходилось видеть так близко страдания и нищету (а как много еще у нас)…».

 

Отправитель: Макаров ─ Заонежский район. Получатель: Ковальчук ─ г. Петрозаводск. «…Хлеба дают по 300 г на человека, а мне не дают как рыбаку. Просили покосу на корову и то пока не дают, не считаются с красноармейскими семьями. Местная власть превышает власть высшую, делает на свой лад вредительство. Покос остается не скошен, трава по колено, а косить нельзя».

 

Отправитель: Карлова ─ Мордовская АССР. Получатель: Карлов ─ ст. Петрозаводск, буфет. «…Не думали, что нас в эту пропасть пихаете. Так жить тяжело, в колхозе смотрят на людей так, что лучше не жить на свете. За хлебом придешь, говорят ─ идите работайте, пойдем работать ─ все равно хлеба нет. Народу понаехало очень много, купить все очень дорого. Мука 75 руб., пшено 100 руб. Если кто собирается ехать, то скажите, пусть умирают на месте, но никуда не едут…».

 

Отправитель: Климова ─ КФССР, Колодозеро. Получатель: Климов ─ г. Медвежьегорск. «…Хлеба из лавки не дают и из колхоза тоже не дают. Был овес, после тебя дали 2 пуда. Наш А. нисколько на нас не обращает внимания и говорит: «А мне какое дело, сдыхайте с голоду…».

 

Отправитель: Воронцова ─ Ивановская обл., Савинский район. Получатель: Воронцов ─ г. Петрозаводск. «…Ты очень уверен в нашей победе, но мы уже что-то начинаем не верить в нашу победу: как бы не пришлось бежать или остаться жить с немцами. Очень неприятно, у нас немец забирает и забирает, а наших только бьют и все, хотя не пишут, что наших много бьют, но видно, потому что всех выбрали и еще берут. Сегодня хлеба нет в пекарне и нет муки в Покровском. 3 дня были рабочие без хлеба…».

 

Отправитель: Никанорова ─ Ивановская обл., г. Тейково. Получатель: Козуев ─ г. Петрозаводск. «…У нас в Тейкове сделали аэродром и очень много есть самолетов. Здесь очень много войск, целая пехотная дивизия, их учат спускаться с парашюта, и очень много их каждый день на смерть убивают, не лучше, чем на фронте. Их готовят диверсантами к немцу. Когда войска сюда прибыли, у нас все подорожало».

 

Нач. спец. отдела НКВД КФССР

сержант госбезопасности Доршаков

 

 

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА НКВД КФССР В ЦК КП(Б) РЕСПУБЛИКИ О ПОЛОЖЕНИИ ЭВАКУИРОВАННОГО НАСЕЛЕНИЯ В ПУДОЖСКОМ РАЙОНЕ

 

12 марта 1942 г.

Секретно

 

За последнее время в Пудожском районе в большинстве своем среди эвакуированного населения, и особенно детей, возросла смертность от инфекционных и других заболеваний, что характеризуется следующими данными: умерло от кори 73 чел.; воспаления легких ─ 73; туберкулеза легких ─ 24; коклюша 11; гемоколита ─ 12; диспепсии ─ 27; паралича сердца ─ 22; истощения ─ 3; цинги ─ 6; рожи ─ 2; других заболеваний ─ 13 чел.

 

В числе умерших в возрасте до 1 года 74 чел.; до 2 лет 52; до 3 лет 49; до 4 лет 23; до 5 лет 6; до 6 лет 7; до 7 лет 3; до 8 лет 3; до 9 лет 2; от 10 до 20 лет 13 чел.

 

Распространению болезней в значительной мере способствуют неудовлетворительное питание и тяжелые жилищно-бытовые условия большей части эвакуированного населения: наблюдается скученность и антисанитарное состояние занимаемых помещений.

 

Прошу Вашего вмешательства обязать районные партийные и советские организации принять должные меры по борьбе с инфекционными заболеваниями.

 

Зам. наркома внутренних дел КФССР

 

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА НКВД КФССР В СОВНАРКОМ РЕСПУБЛИКИ «О СОСТОЯНИИ СНАБЖЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ПУДОЖСКОГО РАЙОНА КФССР ПРОДУКТАМИ ПИТАНИЯ И ПОЛИТИЧЕСКИХ НАСТРОЕНИЯХ»

 

11 июня 1942 г.

Совершенно секретно

 

23 апреля 1942 г. в ЦК КП(б) и СНК Карело-Финской ССР мною сообщалось о тяжелом положении со снабжением хлебом населения Пудожского района и о нездоровых в связи с этим настроениях. Сейчас, по сообщению начальника Пудожского райотделения НКВД тов. Долженко, положение в районе со снабжением населения продовольствием еще больше ухудшилось. В течение мая с. г. населению района выдавалось с большими перебоями по 200 300 г. хлеба на человека. Других продуктов не выдавалось. Систематические недоедания в течение двух месяцев создали массовое истощение значительной части населения, а на почве этого и рост смертности.

 

В апреле с. г. по району умерло 238 чел., из них детей до 1 года 67 чел. Только по одному Пудожскому сельсовету за 27 дней мая умер в основном от истощения 81 чел., в том числе детей до 10-летнего возраста 17 чел. В Шальском сельсовете района из-за тяжелого продовольственного положения некоторые рабочие лыжной фабрики употребляют в пищу кошек и собак. Из общего числа рабочих фабрики (275 чел.) 3035% освобождены врачом от работы исключительно по причине истощения, в результате чего в последнее время ежедневно умирает 23 чел. На Шальской пристани из 185 чел. не выходит на работу от истощения 3035 чел.

 

В связи с таким явлением в районе заметно снизилась трудовая дисциплина. Работники предприятий и организаций в рабочее время бросают свое производство и часами простаивают в очередях за нормой хлеба, а иногда совершенно не выходят на работу. Тяжелые продовольственные затруднения и районе за последнее время вызвали случаи хищения коров и лошадей. Так, например, трудпоселенцы, бывшие кулаки К. и К., проживающие в пос. Кубово, украли и убили на мясо корову, принадлежащую служащему одной из организаций района. Трудпоселенцы, бывшие кулаки В., К. и У. украли и убили на мясо колхозную лошадь.

 

Имеют место случаи нездоровых отношений некоторой части колхозников к эвакуированному населению. Так, колхозники Семеновского сельсовета открыто говорят: «Черт вас сюда принес. Вы съели наш хлеб, а теперь приходится голодать» Такое отношение к эвакуированному населению наблюдается и со стороны отдельных председателей колхозов. Председатель колхоза «Им. X съезда Советов» Коловского сельсовета Рыбин эвакуированным не дает работы, при этом заявляет: «У меня свои колхозники все сделают. Вам никакой работы не будет».

 

В результате тяжелого положения в районе с хлебом и продуктами питания среди части населения, и особенно эвакуированных, проявляются нездоровые настроения. Приводим часть выявленных фактов упадочных и нездоровых настроений:

 

«Мы валимся с ног. Скоро все умрем в Пудоже голодной смертью, получая через день 200 г хлеба и все. Жаль маму, которая лежит четвертый месяц и ждет своей смерти. Люди умирают от голода на дорогах» (Карпова, жена красноармейца, эвакуированная в Пудож).

 

«Отец весь опух от голода. Дети лежат больные. Сама не могу ходить. Скоро наступит смерть. Нас сюда привезли заморить голодом, а не спасти от немцев» (Гаврилова, жена красноармейца, проживающая в Пудоже).

 

«Воскреснуть из мертвых нельзя, а мы уже на краю гибели живые трупы. Норма 200 г. хлеба через 3-4 дня. Дети не встают и пухнут от голода. Будь прокляты жизнь и все пудожское правительство, которое о нас не заботится, а кушает в три горла. Папа умер от голода» (Архипов, Пудож).

 

«Переживаем жуткий голод. Больше не носят ноги. Народ падает на улицах и в очередях из-за головотяпства районных руководителей,  которые не могли завезти хлеб. На нас жутко смотреть» (служащий аптеки, Пудож).

 

Отмечен ряд случаев со стороны отдельных граждан открытых заявлений и угроз о физическом истреблении детей. 22 мая 1942 г. бухгалтер заготконтроля Пудожского райпотребсоюза М. в присутствии ряда служащих заявила: «Если не помогут хлебом, то приду домой и задавлю своих детей».

 

Здесь можно бы привести много других фактов, но все они носят аналогичный характер.

 

Наряду с этим начальник райотделения НКВД тов. Долженко доносит, что в адрес руководящих работников района и республики поступают анонимные письма эвакуированных граждан с выражением недовольств и угроз в связи с продовольственными затруднениями. Так, в Пудожский райком партии для передачи уполномоченному ЦК КП(б) тов. Карпову поступило коллективное анонимное письмо следующего содержания: «В журнале МОПР можно видеть иллюстрации голодающих рабочих и детей капиталистических стран. Какие страшные изможденные лица. Если бы наши руководители, начиная с республиканских и кончая районными, сошли с пьедестала величия и почаще проходили по улицам Пудожа в момент скопления масс за крощкой хлеба, то они увидели [бы] ту же картину. Но вам стыдно выйти [с] таким пузом. Вы выдвинуты народом не для того, чтобы наращивать жир…

 

Кто вам дал право морить народ голодом. Проклятый Гитлер лишил нас всего дорогого, наши мужья, сыновья, отцы и дочери проливают кровь за любимую Родину, а Вы содействуете Гитлеру… Единственный выход из положения это прикончить детей, а затем матерям спокойно умереть…

 

Если бы знал тов. Сталин, который горит перед нашими глазами, как яркий светильник, о всех безобразиях и о тех кошмаров, которые мы переживаем, что бы он с Вами сделал? Тов. Сталин с Вас спросит. Советская власть создавалась не для того, чтобы морить людей…»* Письмо подписано: группа эвакуированных и голодающих Пудожа.

 

Второе анонимное письмо поступило в адрес председателя Пудожского райсовета тов. Бугнина. Содержание его аналогичное. Исходит, как пишет автор, от пудожских рабочих.

 

Используя создавшееся тяжелое материальное положение в районе, отдельные антисоветские элементы пытаются активизировать вражескую  деятельность против ВКП(б) и Советской власти. Так, Т., русский, беспартийный, колхозник колхоза «Октябрьская революция» среди населения высказывается: «Зачем Советская власть воюет с немцами, когда у нас народ голодает и умирает. Лучше бы красноармейцы бросали оружие и сдавались в плен немцам. Если нам предложат эвакуироваться, то никуда не поедем, а будем уходить в лес, а потом к финнам». Тракторист К. в присутствии других рабочих говорит: «У нас с рабочими стали обращаться, как с собаками. Разница лишь та, что собак бьют, а нас еще нет. В общем, положение, что при барщине, и даже не спрашивай кушать».

 

В., урож. Пудожского района, русский, беспартийный, высказывался: «Теперь хватит того, что несколько лет нас агитировали и обманывали. Народ не хочет слушать вранья, так как он голодный и обозлен на Советскую власть». Трудпоселенец Ш., проживающий в пос. Кубово, распространяет провокации. 18 мая с. г. он говорил: «Скоро колхозов и Советской власти не будет, так как их разгонят. Правительство специально народу не дает хлеба, для того чтобы народ организовал восстание. Нам нужно помочь скорей покончить с Советской властью. В России уже намечено новое правительство, которое при помощи заграницы придет к власти».

 

Учитывая крайне тяжелое положение в районе со снабжением населения хлебом и продуктами питания, а в связи с этим и проявление отрицательных настроений среди населения, прошу Ваших указаний о принятии срочных мер по завозу в район текущих запасов хлеба и продовольствия. Наши мероприятия направлены [на] пресечени[е] вражеской деятельности антисоветских элементов.

 

Народный комиссар внутренних дел КФССР М.Баскаков

 

* Отточие (здесь и далее) в документе.

 

 

ТЕЛЕГРАФНОЕ СООБЩЕНИЕ НКВД КФССР В НКВД СССР О ПОЛИТИЧЕСКИХ НАСТРОЕНИЯХ НАСЕЛЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ В АПРЕЛЕ 1942 г.

 

12 апреля 1942 г.

 

Политико-моральное состояние рабочих, колхозников и интеллигенции республики в основном вполне здоровое. Наряду с этим со стороны некоторой части подучетного элемента нашей агентурно-осведомительной сетью отмечен ряд антисоветских проявлений. Приводим некоторые факты.

 

Разрабатываемый нами служащий С., кандидат в члены партии, о котором сообщалось в предыдущей телеграмме, продолжает высказывать пораженческие взгляды среди своего окружения: «Сколько бы ни проводилась мобилизация в армию, все равно у нас ничего не выйдет. Войну необходимо кончать, иначе голод ее закончит сам. Немцы сильны, имея перевес во всем. Победить их наши не сумеют».

 

Подучетник врач М., беспартийный: упоминаемый в предыдущей сводке, также продолжает вести профашистскую агитацию в угоду гитлеризму. Он говорил: «Немцы весной пустят не менее 20 тыс. танков и отрежут советскую территорию по Уралу. Никаких эпидемий и голода в Германии нет. Такое положение может быть у нас». Далее М. высказывал мысль о бактериологической войне, которую бы могли начать врачи без оружия в руках с применением мышьяка в пище и порошка сальварсина в питьевой воде, выражая личные обиды на отдельных местных советских работников, М. в разговорах с другими лицами угрожающе заявлял: «Ну ладно, ко мне попадут я их вылечу».

 

Взяты под агентурное наблюдение: 1) служащая Кемской конторы связи, беспартийная Г., муж которой репрессирован; 2) руководящий работник Куземского перевалочного лесокомбината, член партии Д.; 3) колхозники М. и Т. из дер. Выгостров Беломорского района и др. [Они] высказывали резкое недовольство по адресу коммунистов в связи с продовольственными затруднениями.

 

Такого порядка настроения преобладают в письмах, поступивших от некоторой части работающих на дровозаготовках и домохозяек, эвакуированных из КФССР в тыловые области страны.

 

Нарком внутренних дел КФССР

майор госбезопасности М.Баскаков

 

 

ТЕЛЕГРАФНОЕ СООБЩЕНИЕ НКВД КФССР В НКВД СССР О ПОЛИТИЧЕСКИХ НАСТРОЕНИЯХ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ ЛЕТОМ 1942 г.

 

24 июня 1942 г.

 

Политическое настроение населения Карело-Финской республики в основном вполне здоровое, устойчивое. Отмеченные нашей негласной сетью отдельные факты антисоветских проявлений исходят [со] стороны некоторых одиночек ─ рабочих: колхозников, [а] также интеллигенции. Содержание враждебных высказываний этих одиночек главным образом сводится к выражению недовольства продснабжением [в] связи [с] временными затруднениями, частично проявляются пораженческие настроения, клеветнические высказывания [по] адресу советской печати и неверие [в] силу англо-советского сотрудничества. Ниже приводим факты.

<…>

Колхозница А., эвакуированная в Пудож из Медвежьгорского района, 23 июня в правлении колхоза «Пламя» по поводу снижения нормы хлеба говорила: «Это есть вредительство. Руководители сами сыты, поэтому сбавляют норму хлеба. Они доведут до того, что совершится вторая революция».

 

Колхозницы К. и С., обе беспартийные, в связи с мобилизацией их на колхозные работы высказывали свое недовольство. К. на собрании колхозников в Пудоже 10 июня говорила: «Я работать не могу. Мы до того перетерпели, что нас ничем не запугают, смерти мы не боимся». С., мобилизованная на работу в колхозе «Им. Молотова» Медвежьегорского района, заявила: «Я раньше в колхозе не работала и сейчас не буду. Мне не нужны никакие повестки. Для меня лагерь не страшен 200 г хлеба и там дадут».

 

9 июня с. г. колхозник И., беспартийный, в разговоре о положении на фронтах сказал: «На Харьковском направлении наших войск убито 5 тысяч и 70 тысяч пропало без вести. В Советском Союзе хотя и мало хлеба, но если будут такие потери, то некому будет хлеб кушать».

 

Колхозник Р., беспартийный, проживающий в Песчанском сельсовете Пудожского района, о работе в колхозе говорил: «Существовать на 300 г хлеба не могу. Работать на посевной не буду. Колхозников лишили равных прав на получение хлеба с прочим населением. Пксть тот и работает, кто получает 400-500 г хлеба».

 

Церковник Н. [из] Медвежьегорского района на днях во время объявления воздушной тревоги среди колхозников говорил: «Кому надо, пусть бегут, а мне все равно, у кого жить. Финны хотя овсяных лепешек дадут по 300 г, чего у нас нет. Поэтому с финнами жить можно».

 

Среди интеллигенции, работающей в хозяйственных и торговых организациях, отдельные а/с высказывания отмечены [со] стороны бухгалтерских работников. Так, бухгалтер в Наркомлесе республики, в Беломорске Г., беспартийный, во время работы распространял явную клевету о положении эвакуированных женщин в Вологодскую область: «Женщины меняют себя за хлеб и становятся постельной принадлежностью». По вопросу внутреннего положения в стране в связи с войной Г. сказал: «Говорили, что запасы продовольствия у нас большие, их хватит на 10 лет. а повоевали год и все прошло. Новый уклад колхозной жизни мешает и приносит стране вред».

 

Экономист Карелфинторга Б., комсомолка, среди сотрудников бухгалтерии 20 июня с. г. говорила: «Вот ребенок ходит в ясли или детсад, то надо и карточки хлебные сдать туда, а дома как хочешь. Разве это забота о детях. Я бы разнесла это правительство».

 

Бухгалтер Карелфинторга К., беспартийный, 16 июня в разговоре об англо-советском договоре заявил: «Договор написан хорошо. Но Англия очень хитрая страна и может подвести подобно Германии. Сколько шуму было о дружбе с немцами, а все напрасно. Они же напали на СССР. То же самое может сделать Англия».

 

Наши оперативные мероприятия направлены на дальнейшее вскрытие и пресечение враждебных проявлений [со] стороны подучетников.

 

Нарком внутренних дел КФССР

майор госбезопасности М.Баскаков

 

 

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА НКВД КФССР В СОВНАРКОМ РЕСПУБЛИКИ ОБ УСЛОВИЯХ ЖИЗНИ РАБОЧИХ ЛЕСНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ И ИХ НАСТРОЕНИЯХ

 

26 февраля 1943 г.

Совершенно секретно

 

В НКВД Карело-Финской ССР поступают сигналы о том, что среди рабочих, работающих на предприятиях лесной промышленности, имеют место нездоровые настроения в связи [с] все еще плохо организованным питанием, отсутствием надлежащих жилищно-бытовых условий и культурно-массовой работы.

 

Об этом свидетельствует целый ряд писем рабочих, адресованных ими в тыловые области страны и в районы нашей республики, а также в ряды действующей Красной Армии.

 

Привожу наиболее характерные выдержки из этих писем:

I. Маленгский механизированный лесопункт (126-й и 131-й км).

Рабочая Екаскова пишет в действующую армию Шамовскому: «Живем в стандартных домиках, которые совершенно не отеплены, тесно, ламп нет. Холод в домике ужасный, спим на голых нарах. Вот уже четыре дня не умываемся Питание плохое. Норм не выполняем. Условия жизни ужасные».

 

Рабочая Соколова пишет в действующую армию мужу Соколову: «Радио нет, газет тоже, живем совсем забытые, никто на нас не обращает внимания. Увезли нас, разместили, а заботы никакой нет. Условия тяжелые. Живем в бараке около 60 чел., тесно, грязно. Питание плохое, в столовой одна вода. Работа тяжелая. Настроение у всех плохое».

 

Рабочая Юрченко пишет Марушевской, проживающей в г. Кеми: «Несколько слов о своей проклятой жизни. Я сейчас бюллетеню, еле волочу ноги. Работа очень тяжелая, кормят помоями. В нашем подвале сыро, грязно, полно клопов и вшей. Люди здесь худые, бледные, а смертность чуть не каждый день. Когда посылали нас, то говорили, что все готово и нары хорошие, и матрацы, а спим на голых досках».

 

Рабочая Захарова пишет родителям, проживающим в г. Беломорске: «Живу плохо. Живем в общежитии 69 чел., мужчины и женщины вместе. В бараках грязно, стены все в саже, горят коптилки, много тараканов и клопов. Скоро, наверное, загнусь. Питание плохое. Обуви нет. Утром дают суп одна вода и немного каши, вечером этот же суп и немного наваги».

 

Рабочая Баринова пишет своей знакомой Цыпленковой, проживающей в г. Кеми: «Живем в доме вроде сарая, полно грязи. Спим на нарах. В столовой суп вода и каша из муки. У меня снова открылся ревматизм в ногах, хожу с работы с палкой. Все еле ходим. Нет ни газет, ни радио, о делах на фронте ничего не знаем».

 

Рабочий Канцеров пишет родным, проживающим на ст. Сегежа: «Насчет питания у нас очень плохо, посушите рыбу, иначе я погибну. Я уже дошел до основания, еле двигаюсь, приварок утром в 6 часов и вечером в 8 часов по одной кружке кипятку. Живем в бараке, тесно, много вшей и клопов. Хитрые медики ничему не верят до тех пор, пока не принесут полумертвого из леса».

 

Рабочая Минченко пишет Антонову, проживающему в Сумпосаде: «Бригадир Антропов своим нечеловеческим отношением разлагает рабочих. Рабочие в его присутствии чувствуют себя, как под сапогом помещика. Сама я получаю 600 г хлеба, начинаю опухать».

 

Рабочая Чернятевич пишет родственникам, проживающим в Киргизской ССР: «Работа тяжелая, а питание плохое. Дают два раза в день суп, как вода, мы все опухли, ходить не можем».

 

Рабочая Лунсина пишет родителям, проживающим в г. Беломорске: «Встаем в 4 часа утра, кушаем хлеб с кипятком и идем на работу на целый день, до 6 часов вечера, без обеда. Вечером суп и кипяток с хлебом, если только хлеб не украдут. Скоро, наверное, многие ходить не смогут. Болеют здесь почти все».

 

II. Беломорский леспромхоз, ст. Идель.

Рабочий Голубев пишем родителям в Челябинскую область: «С питанием плохо. Все время болею, пухнут ноги, ходить не могу. Приварка никакого нет. Весь оборвался. На деньги ничего невозможно купить».

 

Рабочая Антонова пишет знакомым Василенко, проживающим на ст. Сегежа: «Общежитие плохое, большая плотность, света нет. Питание одна вода. Работать очень тяжело».

 

Рабочая Жункова пишет родителям, проживающим в Кировской области: «Жизнь все ухудшается. Пошлите телеграмму, заверенную врачом, так: "Приезжай домой, мать при смерти". Тогда меня отпустят. Половина людей болеют цингой. Погибнем мы здесь, как мухи».

 

III. Рабочая лесопункта Полга Медвежьегорского леспромхоза Богданова пишет муду в действующую Красную Армию: «Я абсолютно все променяла, хожу в лаптях, сплю на голых досках. С работы идем с палочкой, люди падают по дороге, а потом их увозят на лошади. Чувствую большую слабость. Работа тяжелая, требуют выполнения нормы, иначе судят».

 

IV. Рабочий Вирандозерского лесопункта (Беломорский район) Наумов пишет матери, проживающей в Пудожском районе: «Здоровье плохое, работать не могу, освобождение не дают. Питание плохое, подбираю где попадутся какие косточки и тут же на месте грызу».

 

Рабочая того же Вирандозерского лесопункта Копонова пишет родителям, проживающим в с. Колежма Беломорского района: «Живу плохо. Ни одеть, ни обуть ничего: все порвалось и починить нечем. На работу ходить не в чем: ноги опухли, не входят в сапоги. Если не выйду на работу, будут судить, а тогда лучше покончу жизнь самоубийством. Норму продуктов на половину сбавили».

 

V. Рабочая лесокомбината «Летний» Беломорского района Паккарайнен пишет родным в г. Кемь: «На лесозаготовках условия очень плохие, одевать нечего. Живем в бараке 12 девушек, горит коптилка, холодно, грязно. Хлеба 600 г. и суп одна вода, а работа тяжелая».

 

Прошу Ваших указаний о принятии решительных мер по реорганизации питания рабочих лесной промышленности.

 

Народный комиссар внутренних дел

Карело-Финской ССР М.Баскаков

 

 

СПРАВКА НКГБ КФССР В ЦК КП(Б) РЕСПУБЛИКИ С ПОДБОРКОЙ ВЫДЕРЖЕК ИЗ ПИСЕМ ГРАЖДАН ОЛОНЕЦКОГО РАЙОНА О ЖИЗНИ В УСЛОВИЯХ ОККУПАЦИОННОГО РЕЖИМА 1941─1944 гг.

 

19 сентября 1944 г.

Совершенно секретно

 

Военной цензурой с момента освобождения от временной вражеской оккупации территории Карело-Финской ССР зарегистрировано 149 сообщений с положительной характеристикой из жизни в немецко-финском плену.

 

Текст отдельных сообщений приводим:

 

Кировская обл., ст. Просница, дом эвакуированных, М.И.: «1 августа 1944 г. Ты спрашиваешь про село Олонец. Он, конечно, теперь не такой внешний вид имеет, но это осталось при отступлении наших частей еще в 1941 г., финны-то когда отступали, то они ничего не повредили. За эти три года еще построили кое-какие здания, а кроме того, построили железную дорогу, которая идет из Финляндии до Мегреги. Я прочла твое письмо, сравнила вашу жизнь с нашей, то я могу свободно говорить, что мы тут никакой тяжести не видели. В общем приедешь, тогда побеседуем словесно». КФССР, Олонецкий район, Рыпушкальский с/с М.Т.

 

Ленинград, ул. Кирочная, С.И.: «5 августа 1944 г. Мы пока живем, нормы еще не получаем после финнов, теперь остатки покушаем, пока хватит. Я работала пом. кладовщика с 8 утра до 4 дня и один час на обед, работа была легкая, почти ничего работы не было. Была настоящая прачечная и швейная. Сапожная была тоже, там работали финны. Нам было работать очень хорошо, только сиди, кормили хорошо, хлеба было довольно, завались, а женщины и мужчины работали в колхозе, получали деньги и купили, что нужно было. Из магазина получали норму сахара и т. д. Налогов не было никаких, я получала за месяц 1000 марок на руки, а 600 марок осталось на питание за месяц, всего 1600 марок. Каждое воскресенье был отдых. Через 6 месяцев отпуск 8 суток. Домой ходили часто на готовое, привезли и ходить взять на машине». Олонецкий район, дер. Онкулица. С.М.

 

Ленинградская обл., Пашский район, Р.: «3 августа 1944 г. Дорогая сестра Александра! Мы три года работали индивидуально под владением Финляндии, землю роздали крестьянам, и лошадей и с/х инвентарь. Жили ничего, с хлебом, были сыты, сверх своего хлеба давали норму из лавки, мармелад, сахарин, папиросы 8 пачек на месяц, бывала готовая одежда и обувь. Военные возили хлеб и продавали, одежду тоже продавали. Издевательств со стороны финнов над нами не было и обращение было хорошее». КФССР, Олонецкий район, Обжанский с/с. Е.Н.

 

Вологодская обл., Вытегорский район, дер. Погост, О.А.: «6 августа 1944 г. Дорогая мама! Я жила очень хорошо, обижаться не могу ни на что. Подробно писать не имею возможности, а когда приеду домой хотя на неделю, то все расскажу вам подробно о своей жизни. Одета и обута я пока хорошо, вы и не узнаете меня. Питание было хорошее, поправилась замечательно. Я бы могла немного кое-что из одежды помочь вам, но посылок не принимают. Дочь и сестра Надя». Олонец. Н.

 

г. Мурманск, ул. Кирова, Ф.: «6 августа 1944 г. Хозяйство держала по силе возможности хорошо. При финнах мы тоже жили и работали, норму нам давали и вообще не голодали и жили на ихние марки, работа спорилась и жили хорошо. Работали свободно». Олонец. Верховье, Д.А.

 

Коми АССР, Примузерский район, Н.П.: «16 августа 1944 г. Я все время жила хорошо. Первый год была на окопах, после этого была на портновских курсах и остальные полтора года работала в швейной мастерской. Работа была хорошая, научилась хорошо шить. Платили 5 марок в час, зарплата была хорошая. Купила себе много одежды. Можно было купить всего. Отец и Маня работали тоже за деньги, а мать совсем ничего не работала, в общем жили хорошо, питание тоже было хорошее. В магазине давали чай, сахар, мыло, масло, всякие крупы и всего, муку и хлеб, как и раньше до войны. Только сейчас дали по карточкам, у нас больше никакой заботы не было, только скучали по вам. Сестра Ира». КФССР, Олонецкий район, Туксинский с/м. А.И.

 

Кемеровская обл., п/я 247/3, С.А.: «1 августа 1944 г. Жили в плену с финнами, работали в колхозе на деньги, 45 марок в день и купить можно было. Например: мука ржаная 5 марок кило, сахар 26 марок, масло коровье 60 марок и так далее. Все давали по карточкам. обуви не было и мануфактуры не было, но можно было достать, военные привозили из Финляндии и продавали. Жить можно было. Живу все время дома, работаю на трудодни. При финнах сено косили косилками, а убрали сами, сколько на зиму надо было, а теперь не знаю, как, дадут, наверно, на трудодни». КФССР, с. Олонец. М.К.

 

Удмуртская АССР, Сюмскинский район, М.О.: «8 августа 1944 г. Я жила эти три года и работала при финнах. Я жила хорошо, была сытая и одетая, а работала в Нурмолицах в белошвейной мастерской, там починяли военную одежду. Я себе купила два шерстяных платья, одно шелковое, две пары туфель, пальто зимнее и сапоги были зимой и весной, и сделала из своего материала жакетку летнюю, а чулок купила без счету и потом кофт, юбок и маленьких предметов много. Как приедешь, то увидишь все, как мы жили. Я за день получала 56 марок, 7 марок в час, 8-часовой рабочий день, кушали в столовой, туда за пищу пошло 300 марок в месяц и остальные остались себе. Ты знаешь, сколько сюда привезли из Финляндии обуви и всего. Приедешь, то увидишь, как люди жили здесь, мы не видели ни холода, ни голода». КФССР, Олонецкий край, Верховье. М.М.

 

Свердловская обл., совхоз Сама-Шапиро, К.М.: «16 августа 1944 г. Тетя Маня! При финнах жили ничего. Они обращались неплохо с нами, норму давали на месяц: муки 12 кг, сахару по 500 г, масла по 700 г, мяса по 500 г, повидлы по 500 г, кофе, сахарину и все, если у кого не хватало хлеба, то можно было сменять на молоко и яйца. Не могу сказать, что плохо при финнах». КФССР, Олонецкий район, с. Верховье. К.М.

 

Удмуртская АССР, Сюмскинский район, Т.А.: «10 августа 1944 г. Коля сынок отправлен на курсы в Финляндию на четыре месяца. С Колей жили все время хорошо, теперь с Колей не увидимся около трех месяцев. Корову купили, трехмесячного теленка, завела цыплят и будут куры. Работала при финнах много и зарабатывала много. Финны обращались с нами хорошо, мы первое время сильно боялись, вот поэтому в наш дом бабушку взяла. Сегодня Е. уезжает в армию, у них девочка Зоя, теперь, я думаю, Настя догадается, что как она жила сиротой, она очень худенькая, а жить было ей хорошо и при фашистах, она на работу не ходила, все время орала дома без дела. Коле купили гармонь баян финский, 5000 марок. Коля играл хорошо, а больше из вещей такого ничего, и велосипед». Олонецкий район, с. Верховье. М.Е.

 

Архангельская обл., Плесецкий район, ст. Наволок. К.О.: «15 августа 1944 г. Нам норму давали все время 15 кг муки на месяц Шуре, мне и Кате по 12 кг, Нине 9 кг, а Люсе 6 кг и прочие продукты, сахар давали на каждого члена семьи 500 г масла по 700 г и мяса, еще дали овсяной крупы и сахарину по пачке на каждого на месяц и кофе по 500 г выдавали все время. Вот так и наша жизнь проводилась во все три года, а налогу не платили никакого, так нам и жилось». КФССР, Олонецкий район. Нурмольский с/с. И.М.

 

Вологодская обл., Кирилловский район. Х.М.: «6 августа 1944 г. Я за эти три года жила хорошо, не могу обижаться, на работу никуда не ходила, жить было хорошо. Ели и пили. Что душа принимала, всего было довольно, хлеба, и масла, и сахару, и остальных продуктов, жили как в гостях, и одежда, и обувь были хорошие. В будень день одевались, как в праздники, все в шелковых, да в шерстяных платьях». КФССР, Олонецкий район, Култяжский с/с. П.В.

 

Кировская обл., Шабалинский район. Л.А.: «23 августа 1944 г. Нюра, мы уже два года жили на своем единоличном хозяйстве, имели 2,5 га земли, 2 лошади, имели свинью, корову и работали для свое потребности, а теперь опять загнали в колхоз и отобрали весь посев и лошади, и осталась одна корова, а если бы не организовали колхоз, то у нас очень прекрасно жилось бы, работа шла бы успешно». КФССР, Олонецкий район, Улванский с/с. Л.Н.

 

 

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА НКГБ КФССР В НКГБ СССР «ОБ АГЕНТУРНО-ОПЕРАТИВНОЙ РАБОТЕ ЗА ЯНВАРЬ 1945 г.

 

9 февраля 1945 г.

Совершенно секретно

 

<…>

1. Политические настроения населения

В процессе агентурной работы и из других источников нами получены данные, свидетельствующие о том, что среди некоторой части населения республики имеют место нездоровые настроения, обусловленные недостатками в вопросах снабжения, бытовых условий и в организации работы, особенно в районах, освобожденных от оккупации. Большая часть таких настроений зафиксирована в лесной промышленности, являющейся основной отраслью народного хозяйства республики. Об этом можно судить по следующим высказываниям.

 

В письме в Олонецкий район КФССР работница Пайского механизированного лесопункта П. пишет: «Я пишу вам своими горькими слезами. Вы сегодня в бане моетесь, а мы здесь несчастными горькими слезами моемся. Голова очень болит, едва дошла до квартиры, как пьяная. Это из-за голода и слез. Нормы очень большие, работать мы не можем. За то, что не выполняем нормы, наверное, будут судить. Кормят нас очень плохо, только 600 г хлеба. Суп бы можно брать в столовой, да денег нет. Здесь дали только 50 руб., на эти деньги долго не проживешь. Как приехали из дому, еще ни разу сыты не были. Я думаю, что наши кости останутся здесь в темном лесу».

 

Работница этого же лесопункта Т. в письме своим родным в Шелтозерский район пишет следующее: «Здесь плохо жить. Барак маленький, народу много, в одной комнате живет 24 чел., нельзя повернуться, кругом беспорядки, каждый день расстраиваемся до безумия. Наша жизнь проходит, как в конюшне у лошадей. Сначала спали у самого порога, очень холодно, теперь сделали нары. Работаем с 7 [утра] до 6 часов [вечера], нет ни огня, ни дров все приходится заготовлять самим. Приходим с работы мокрые и негде просушиться».

<…>

Аналогичных настроений за последнее время нами зафиксировано  большое количество. Почти по всем лесопунктам, функционирующим в республике, поступают данные о плохом материально-бытовом обслуживании лесных рабочих.

 

В отдельных случаях сообщения, излагаемые в письмах, не соответствуют действительности или в некоторой степени преувеличены. <…>.

 

Однако в большинстве своем случаи плохой организации быта и снабжения лесных рабочих подтверждаются. На отдельных лесопунктах Беломорского, Медвежьегорского и Кондопожского районов зарегистрированы вспышки заболеваний сыпным тифом и другими болезнями, возникающими в результате скученности и антисанитарии. О всех выявленных нами подобных фактах информируются советские и партийные органы, и по ним принимаются соответствующие  меры.

 

Одновременно нами проводятся мероприятия, направленные на выявление антисоветских элементов, использующих эти недостатки в антисоветских целях. В результате этого зафиксирован ряд высказываний лиц, проживавших на оккупированной белофиннами территории, пытающихся путем антисоветской агитации и восхвалением жизни в период оккупации вызвать недовольство рабочих существующим строем. Для характеристики такой агитации можно привести следующие высказывания.

 

В своем донесении осв[едомитель] «Семенова», работающая на лесопункте Кодосельга, сообщила, что в беседе с группой рабочих проживающая в оккупации Т., проходящая по сборнику компрометирующих материалов как сожительствующая с оккупантами, говорила: «Я жила при финнах три года и такого горя, как теперь, не видала. При финнах я одну зиму была на заготовке леса, так норм никаких не было, не было и мобилизации людей. Каждое воскресенье был выходной день, и нас на машине отвозили в деревню. Черт этих русских принес. Теперь взяли и выгнали в лес на всю зиму, даже домой за три недели ни разу не пустили, а если на 10-15 минут опоздаешь, мастер бежит с криками: "Давай скорее в лес"».

 

Во время подписания договоров на социалистическое соревнование на лесопункте Интерпоселок проживавшая на оккупированной территории и пользовавшаяся и белофиннов привилегиями Т., 1906 г. р., на предложение включиться в соцсоревнование в присутствии большинства рабочих ответила: «Я сама с ума не сошла. Сколько могу, столько и буду работать. Над нами дураками смеются, а вы и стараетесь. Голодных за кусок хлеба покупают, а они и рады стараться. Я все равно больше двух фестметров не дам, меня за корку хлеба не купят».

 

На Шомбинском лесопункте (Калевальский район) рабочий Р., характеризуя жизнь в период оккупации, заявил: «Будучи на жительстве у финнов в Олонецком районе, я сам знаю, как финны относились к народу. Финны население никогда на работу не гнали. Если сам хочешь работать, то работай, сколько тебе надо. У них не было никаких норм выработки и категории снабжения, купить можно было все, в столовых что хочешь, то и бери. А в СССР теперь установлены нормы выработки и категорий снабжения, и притом заставляют работать». Р. показал, что он является убежденным финским националистом, он заявлял: «Карельский народ родственный народу Финляндии и должен быть вместе с финнами, а поэтому рано или поздно Финляндия возьмет Карелию».

 

В Сегозерском районе колхозница В., проживавшая в оккупации, в беседе с реэвакуированным населением перед отправкой на работу в лес со злостью высказала следующее: «Черт вас сюда принес со своей властью, как нам хорошо было жить без Советской власти. Вот теперь мы пойдем в лес работать, но хороших результатов не дадим, с нашего лесу они много не настроят».

 

Все вышеуказанные лица, ведущие антисоветскую агитацию в лесу, нами взяты в активную разработку. Одновременно райгоротделениям НКГБ даны указания об усилении агентурно-оперативной работы в лесной промышленности.

<…>

Характерным является такой факт, что под влиянием агитации антисоветских элементов, проживавших на оккупированной территории, среди части реэвакуированного населения в последнее время зафиксированы высказывания о преимуществах жизни на оккупированной территории. В подтверждение этого можно привести следующие примеры.

 

По донесению агента «Андреев», Е., сапожник, проживающий в Ругозерском районе, заявил: «Нынешним летом я был в Лижме Кондопожского района, и там мне рассказывали, да я и сам виде и теперь в этом убежден, что та часть населения, которая проживала в оккупации, жила лучше, чем тот народ, который эвакуировался в тыл. Финны оставшееся население ничем не стесняли, для снабжения крестьян и рабочих давали пайки: муку, сахар, жары, кроме того, хлеба можно было достать сколько угодно. Зарплату платили приличную. Скот кормами был обеспечен в достаточном количестве, так как времени давалось вполне достаточно на сенокос и уборку. Каждый крестьянин имел свой огород и свой участок земли под хлеб, урожай, снятый с земли, оставался за крестьянином».

 

Осв[едомитель] «Николаева» в своем донесении сообщает о том, что мастер лесобиржи на ст. Амбарная П., проходящая по сборнику компрометирующих материалов как прибывшая из-за границы в массовом порядке, в присутствии ряда работниц биржи говорила: «Над нами, рабочими, здесь только издеваются, возьмите Петрозаводск, там люди у финнов в плену были, так финны над ними так не издевались».

 

По сообщению другого источника (осв[едомителя] «Одесский») та же П. во время читки материалов о зверствах финнов на оккупированной территории заявила: «Как тут верить тому, что в газетах пишут, когда люди, проживавшие в оккупации, т.е. сами очевидцы, говорят, что при финнах жили хорошо, куда лучше, чем теперь, они имели довольно коров и хорошо кушали». Е. и П. взяты в агентурную разработку.

 

Осв[едомитель] «Марта» сообщает: «На днях с лесозаготовок вернулась Ниеминен, она рассказывала, что на лесопункте была одна женщина, которая при финнах также работала на лесозаготовках. По словам этой женщины, при финнах на лесозаготовках было лучше работать, они платили больше и питание было достаточное. За хорошую работу финны премировали ее, она съездила в Хельсинки, где жила бесплатно месяц. В Финляндии, по ее словам, была свободная торговля, в магазинах было много продуктов и разных промтоваров».

 

По сообщению источника «Андрей», финн С., работавший шофером в Петрозаводске, говорил: «Как видно, населению при финнах жилось неплохо. Хлеба, сахару и других продуктов было достаточно. Мануфактуры, обуви и вообще предметов широкого потребления можно было купить свободно, а сейчас ничего не купишь. Из этого можно сделать вывод такой: раз финны на оккупированной территории создали хорошие условия жизни, то в самой Финляндии жилось еще лучше».

<…>

2. Итоги оперативно-чекистской работы

За истекший месяц были активизированы основные агентурные разработки на лиц, подозреваемых в связях с финскими разведывательными органами, по которым проводились активные агентурно-оперативные мероприятия. В результате проделанной работы в январе т. г. из 26 произведенных арестов 14 чел. разрабатывалось по агентурным делам. Основное внимание было обращено на работу по очищению освобожденной территории от враждебных элементов и антисоветского элемента, пробравшегося в важнейшую отрасль народного хозяйства республики лесную промышленность.

<…>

В результате произведенного расследования по делам арестованных разоблачено: агентов разведывательных и контрразведывательных групп 9; антисоветских групп ( с количеством участников 12 чел.) 2. В числе арестованных: членов и кандидатов ВКП(б) 1, членов ВЛКСМ 2. По социальному положению: кулаки и бывшие торговцы 3, белогвардейцы репрессированные и их родственники 6, лица БОЗ и УЭ* 1, рабочие 2, колхозники 7, служащие 6, прочие 3, итого 28.По национальности: карелы и вепсы 18, финны 2, русские 6.

 

Заведено следственных дел 14, в том числе групповых по 2 чел. 4, групповых по 4 чел. 1, одиночек 8. Закончено следственных дел 15. Прекращено и освобождено в процессе следствия 2 чел., в том числе арестованных НКГБ КФССР 1, принятых из других органов 1.

<…>

 

Народный комиссар госбезопасности КФССР

полковник госбезопасности Кузнецов

Зам. начальника 2-го отдела НКГБ КФССР

капитан госбезопасности Каган

 

* БОЗ без определенных занятий. УЭ уголовный элемент.

 

 

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА НКВД КФССР ОБ АГЕНТУРНО-ОПЕРАТИВНОЙ РАБОТЕ ОТДЕЛЕНИЯ КОНТРРАЗВЕДКИ «СМЕРШ» ЗА 1945 г.

 

23 февраля 1946 г.

Совершенно секретно

 

<…>

На 1 января 1945 г. на оперативном учете состояло 23 чел., проходящих по делам. З отчетный период заведено 5 учетных дел, прибыло из других органов дел ─ 5, за этот же период передано в другие органы дел ─ 24. По состоянию на 1 января 1946 г. на оперативном учете состоит 9 чел., проходящих по делам.

<…>

Учетное дело на Б., 1920 г. р., уроженка Вознесенского района Ленинградской обл., русская, происходит из крестьян, беспартийная, образование 7 классов, не судима, работает при 85-м ДЭУ рабочей. Учетное дело нами было заведено 27 ноября 1945 г. по окраске «бывшая в плену у противника». На основании агентурных материалов, поступивших от источника, Б. с 1941 по 1944 г. проживала на оккупированной финнами территории Прионежского района, где являлась переводчиком при комендатуре, сожительствовала с комендантом и оказывала содействие в задержании советских партизан, за что семье Б. было выдано вознаграждение в сумме 400 финских марок, продукты питания и была предоставлена хорошо оборудованная квартира. Кроме того, последняя враждебно настроена против Советской власти, восхваляет условия жизни при оккупантах, о чем она неоднократно высказывалась, и при этом заявляла, что жила у финнов лучше, чем живет сейчас. Данные высказывания происходили в присутствии рабочих этого же участка. Других материалов, заслуживающих оперативного внимания не добыто, за исключением материалов, поступивших в порядке спецпроверки о наличии компрматериалов на ее родственников, а именно: отец Б. в 1937 г. был арестован органами НКВД и осужден по ст. 58-10 УК РСФСР сроком на 10 лет; брат Б., с сентября 1941 г. по июнь 1944 г. проживал на оккупированной территории Пряжинского района КФССР, был связан с финской полицией и занимался доносами. По его доносу зимой 1943-1944 гг. был арестован советский партизан, за что Б. получил от полиции 300 марок, 14 кг галет и хорошую квартиру, осужден по ст. 58-1б УК РСФССР сроком на 15 лет…

 

Кроме этого, по состоянию на 1 января 1946 г. состоит на списочном учете социально-чуждого элемента, проходящего по агентурным зацепкам, 116 чел. <…>

 

Из наиболее характерных агентурных зацепок необходимо отметить:

 

И., 1921 г. р., уроженка Ленинградской обл., Подпорожского района, русская, беспартийная, не судима, грамотная, работает бухгалтером ГПК. По первичным материалам источников, И. Среди бойцов ведет антисоветскую агитацию пораженческого характера и высказывает недовольство Советской властью. При этом восхваляет жизнь при финнах, неоднократно заявляла: «Когда мы находились в плену у финнов, жить нам было лучше, чем мы живем при Советской власти, финны над мирным населением не издевались, как это говорят. Продуктов питания было в достаточном количестве, а сейчас при Советской власти мы живем плохо и лучше было бы уехать в Финляндию». Кроме того, И., находясь в оккупации, у себя на квартире неоднократно устраивала вечера, где присутствовали финские офицеров, и с одним из них сожительствовала…

 

И.о. наркома внутренних дел КФССР полковник Петров

ВРИО нач. ОКР НКВД КФССР «Смерш» лейтенант Юрчиков

 

 

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА МГБ КАРЕЛИИ В МГБ СССР О СОСТОЯНИИ АГЕНТУРНО-ОПЕРАТИВНОЙ РАБОТЫ ПО ФИНСКОЙ ЛИНИИ

 

16 мая 1947 г.

Совершенно секретно

 

Проживающие на территории Карело-Финской ССР финны в основной своей массе прибыли из Америки и Канады как рабочие-переселенцы. Вербовка их происходила через так называемый «Комитет технической помощи Карелии», который был организован в Америке в 1930 г. по инициативе финской секции американской компартии. В Карелии работой по переселению ведало Переселенческое управление при Совнаркоме АКССР.

 

За период с 1930 по 1935 г. включительно в Карелию из Америки и Канады прибыло финнов-переселенцев 5496 чел., в том числе мужчин 2947 чел., женщин 1360 чел., детей 1189 чел.

 

Необходимо отметить, что в деятельности «Комитета технической помощи Карелии», а также и Переселенческого управления были явно коммерческие тенденции, в результате чего вместо действительных рабочих специалистов в Советскую Карелию приехала значительная часть разорившихся предпринимателей и политических преступников. Это было использовано иностранными разведками для засылки своих агентов на территорию СССР. Вследствие этого по представлению УНКВД АКССР в конце 1935 г. Переселенческое управление было ликвидировано.

 

Кроме того, значительная часть финнов прибыла в Советскую Карелию из Финляндии под видом политэмигрантов и перебежчиков, чему способствовал экономический кризис в Финляндии в 1929-1933 гг. и наступление реакции на финкомпартию, которая вынуждена была уйти в подполье.

 

За период с 1929 по 1937 г. со стороны Финляндии на территорию Карелии прибыло 6540 перебежчиков, причем многие с семьями. Все они впоследствии осели в республике.

 

Материалами ликвидированных дел было установлено, что это обстоятельство было активно использовано финской разведкой для засылки к нам своей агентуры.

 

В настоящее время на территории Карело-Финской ССР проживает 4999 чел. финнов, из них: до 18-летнего возраста 1412 чел., свыше 18-летнего возраста 3587 чел.

 

Основными местами их концентрации являются следующие города и районы: г. Петрозаводск 1958 чел, г. Сортавала и Сортавальский район 670, Пряжинский район 589, г. Сегежа и Сегежский район 317, Прионежский район 173, Куркиекский район 165, Кондопожский район 154, Питкярантский район 127, Суоярвский район 130, Лоухский район 115, г. Олонец и Олонецкий район 108 чел.

 

Из числа лиц, представляющих базу для работы финских разведывательных органов и фашистских националистических организаций Финляндии, на территории Карело-Финской ССР учтен следующий контингент:

 

1. Финны, прибывшие в Советский Союз в массовом порядке, 1835 чел.

2. Лица, находившиеся в плену в Финляндии и возвратившиеся в Советский Союз по репатриации, 2418 чел.

3. Лица, имеющие связь с финской миссией в Москве, 62 чел. и другие.

 

Оперативный учет и разработка лиц по финской линии

Всего разрабатывается МГБ КФССР по финской линии 606 чел., в том числе по розыскным делам 260 чел.

 

По окраскам учета: а) агентура финской разведки 212 чел.; б) принадлежность к карело-финским националистическим группам и организациям 21 чел.; в) предательство и пособничество белофинским оккупантам 113 чел. Всего разыскивается агентов финской разведки 76 чел., пособников финских оккупантов 184 чел.

 

Подсобный учет

Состоит на подсобном учете по финской линии 4633 чел., в том числе карел:

а) карело-финские буржуазные националисты 21 чел.;

б) финперебежчики и финполитэмигранты 88 чел.;

в) лица, въехавшие в КФССР из-за границы в массовом порядке (в основном финны), 268 чел.;

г) лица, поддерживающие подозрительную по шпионажу связь с заграницей, в том числе с Финляндией, 264 чел.

д) переводчики и обслуживающий состав финских разведывательных и карательных органов 161 чел.

е) финские пособники и ставленники (старосты, служащие финских административных органов, организованных оккупантами) 182 чел.;

ж) лица, оказывавшие серьезные услуги оккупантам, 284 чел.;

з) лица, добровольно выезжавшие в Финляндию и возвратившиеся обратно, 617 чел.;

и) женщины, сожительствовавшие с финскими оккупантами, 478 чел.;

к) лица, находившиеся в плену в Финляндии и в окружении финских войск, 2270 чел. …

 

Оперативный учет только по линии финской национальности

Всего МГБ КФССР разрабатывается лиц финской национальности 130 чел., в том числе по розыскным делам ─ 31 чел.

 

По окраскам учета: а) агентура разведок 60 чел.; б) измена Родине и пособничество 15 чел.; в) принадлежность к бывшим антисоветским партиям и группам 1 чел.; г) принадлежность к националистическим организациям и группам 8 чел.; д) антисоветская агитация 14 чел.

 

Подсобный учет

Всего лиц финской национальности взято на подсобный учет по сборнику компрометирующих материалов 758 чел., в том числе:

а) въехавших в массовом порядке из-за границы 268 чел.;

б) перебежчиков и политэмигрантов 88 чел.;

в) поддерживающих подозрительную по шпионажу и антисоветской деятельности связь с заграницей 264 чел.;

г) бывших членов антисоветских карело-финских буржуазно-националистических организаций и групп 12 чел.;

д) находившихся в плену и возвратившихся по репатриации 26 чел. и других.

 

Кроме того, учтено финнов, проживавших на оккупированной территории Карело-Финской ССР 46 чел. Приведенные данные по финнам входят в общую цифру оперативного учета по финской линии…

 

Аресты

Всего в период с 1944 по 1947 г. МГБ КФССР по финской линии арестовано 790 чел.

 

По годам:

1. За 1944 г. арестовано по финской линии 418 чел.

По характеру преступлений: а) шпионаж в пользу Финляндии 15 чел.; б) агентура финских контрразведывательных организаций 121 чел.; в) предательство и пособничество финским оккупантам 223 чел.; г) переход на сторону врага 31 чел.; д) антисоветская агитация 18 чел.; е) нелегальный переход госграницы 7 чел.; ж) совершение диверсионных актов 3 чел.

 

2. За 1945 г. арестовано по финской линии 245 чел.

По характеру преступлений: а) шпионаж в пользу Финляндии 13 чел.; б) агентура финских контрразведывательных организаций 86 чел.; в) предательство и пособничество финским оккупантам 73 чел.; г) переход на сторону врага 18 чел.; д) нелегальный переход госграницы 13 чел.; е) изменнические намерения 9 чел.; д) антисоветская агитация 33 чел.

 

3. За 1946 г. арестовано по финской линии 112 чел.

По характеру преступлений: а) шпионаж в пользу Финляндии 5 чел.; б) агентура финских контрразведывательных организаций 37 чел.; в) предательство и пособничество финским оккупантам 26 чел.; г) переход на сторону врага 23 чел.; д) нелегальный переход госграницы 9 чел.; е) изменнические намерения 6 чел.; д) антисоветская агитация 6 чел.

 

4. На 13 мая 1947 г. арестовано по финской линии 15 чел.

По характеру преступлений: а) шпионаж в пользу Финляндии 3 чел.; б) агентура финской контрразведки 2 чел.; в) предательство и пособничество финским оккупантам 4 чел.; г) переход на сторону врага 4 чел.; д) изменнические намерения 1 чел.; д) нелегальный переход госграницы 1 чел.

 

Аресты финнов за период с 1937 по 1947 г.

1. Всего за время массовой операции 1937 1938 гг. было арестовано финнов 3106 чел., из них осуждено тройками: а) перебежчиков 1879 чел.; б) прибывших из США и Канады 370 чел.; в) прибывших из Финляндии легально 170 чел.; г) прибывших как политэмигранты 11 чел.; д) прибывших в 1918 г. 12 чел.; е) прибывших до Октябрьской революции 10 чел.; ж) родившихся в СССР 25 чел.; з) без указания порядка прибытия в СССР, уроженцев Финляндии ─ 400 чел. Всего 2877 чел.

 

Кроме того, осуждено финнов судами в 1937 1938 гг. 229 чел. Таким образом, все осуждено финнов за 1937 ─ 1938 гг. 3106 чел.

 

2. Арестовано финнов за время с 1939 по июль 1944 г. всего 97 чел. <…> 

Арестовано финнов с июля 1944 г. по 13 мая 1947 г. всего 71 чел. <…>

 

Зам. министра госбезопасности КФССР

подполковник Дубинин

Начальник 2-го отдела МГБ КФССР

майор Орлицкий

 

 

СПРАВКА МГБ КАРЕЛО-ФИНСКОЙ ССР О РАБОТЕ СРЕДИ МОЛОДЕЖИ

 

Май 1950 г.

Совершенно секретно

 

На территории временно оккупированных районов КФССР проживало 86119 чел., из них националов ─ 35919 чел.

 

С оккупацией части территории Карело-Финской ССР финские оккупационные власти сразу же приступили к активной деятельности, направленной на обработку в антисоветском националистическом духе советской молодежи из числа лиц карельской и вепсской национальности. С этой целью на оккупированной территории, а также на территории собственной Финляндии были созданы различные курсы и школы, кроме того, систематически организовывались экскурсии в Финляндию.

 

Большая работа проводилась по вовлечению молодежи в созданные оккупантами молодежные фашистские ячейки «Керхо», которые имелись почти во всех оккупированных районах КФССР. Практическая деятельность этих ячеек состояла в организации и проведении антисоветской пропагандистской работы среди молодежи и местного населения под общим лозунгом «За создание Великой Финляндии». Пытаясь популяризовать организацию «Керхо» и добиться широкого привлечения в эту организацию советской молодежи, финские оккупанты в 1944 г. в г. Петрозаводске дважды созывали съезды участников «Керхо», пропагандируя деятельность этой организации через фашистскую печать, издаваемую оккупантами.

 

Актив «Керхо» направлялся оккупантами на всевозможные «просветительные» курсы в Финляндию, и по возвращении оттуда эти лица выступали перед населением с различными докладами антисоветского содержания, в которых клеветали на советскую действительность, восхваляли Финляндию и установленный финскими оккупантами режим.

 

Установлено, что финские разведывательные и контрразведывательные органы использовали актив «Керхо» как свою агентуру для борьбы с партизанами, для выявления советско-партийного актива, оставшегося проживать на оккупированной территории. После окончания Отечественной войны некоторые реакционные группы Финляндии пытались установить связь с бывшим активом «Керхо» и активизировать антисоветскую работу этих ячеек.

 

Изложенное выше требует от комсомольских организаций республики внимательного подхода к лицам, принимаемым в ряды ВЛКСМ, с тем чтобы не допустить проникновения в ряды ВЛКСМ лиц, не внушающих доверия.

 

Петрозаводским городским комитетом ЛКСМ в 1950 г. был принят в ряды ВЛКСМ студент архитектурного техникума К., последний в Отечественную войну находился в оккупации и выезжал в Финляндию, отец его при немцах работал старостой.

 

Олонецким ГК ЛКСМ в 1946 г. был принят в ряды комсомола некий Т., 1924 г. р., уроженец Олонецкого района КФССР, последний в период Отечественной войны находился на оккупированной территории, выезжал на учебу в Финляндию. В 1949 г. Т. был привлечен к уголовной ответственности как агент финской разведки и осужден к 25 годам ИТЛ.

 

Секретарем Первомайского РК ЛКСМ работал некий Н., последний во время Отечественной войны при выполнении боевого задания проявил трусость и сдался в плен финским фашистам, впоследствии был ими завербован как агент и использовался для предательской работы. В 1947 г. был привлечен к уголовной ответственности как агент финской разведки и осужден к 15 годам ИТЛ.

 

В 1945 г. Прионежским РК ЛКСМ были приняты в комсомол: Я., 1926 г. р., уроженка Прионежского района; В., 1925 г. р., уроженка Заонежского района. Обе они признались, что являлись агентами финской контрразведки, обучались на курсах в Финляндии, где обрабатывались в антисоветском духе.

 

В августе 1944 г. был арестован член ВЛКСМ А., 1922 г. р., уроженец Ведлозерского района КФССР, который выезжал на учительские курсы в Финляндию, где выступал с антисоветскими статьями, в которых клеветал на советский строй и советскую действительность. А. был осужден на 10 лет ИТЛ.

 

В декабре 1944 г. была арестована И., 1919 г. р., уроженка Олонецкого района КФССР, которая дважды выезжала в Финляндию, где окончила «просветительные» курсы. Во время учебы на курсах И. публично выступала с антисоветской клеветой, с подобными выступлениями она выступала у себя на родине по возвращении из Финляндии. И. военным трибуналом осуждена на 8 лет ИТЛ.

 

В результате неудовлетворительной постановки политико-воспитательной работы среди молодежи, проживающей на окраинах г. Петрозаводска (пос. Кукковка, Соломенное и др.), в этих районах обактивили* свою деятельность церковно-сектантские элементы. В различных домах систематически устраиваются моленья, слушаются радиопередачи религиозных служб из Финляндии и т. д., на которые привлекается молодежь. Отмечены случаи, когда молодежь привлекается к участию в церковных службах и посещает церкви, особенно во время больших религиозных праздников, используется для проведения религиозной пропаганды.

 

Так, например, член ВЛКСМ Ж., 1925 г. р., инженер Министерства промышленных строительных материалов, рассылала своим родственникам церковные молитвы.

 

Студентка I курса физико-математического факультета Б. часто посещает церковь. Не желает быть комсомолкой. За утерю комсомольского билета комсомольское собрание госуниверситета постановило исключить ее из членов ВЛКСМ, но по каким-то причинам ЦК ЛКСМ КФССР решило оставить в рядах ВЛКСМ. Б. в период Отечественной войны находилась на временно оккупированной территории в г. Гомеле.

 

И. о. начальника 2-го отдела МГБ КФССР майор Голубев

 

* Так в тексте.

 

 

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА КГБ КФССР В ЦК КОМПАРТИИ РЕСПУБЛИКИ О ХОДЕ РАБОТЫ ПО ПЕРЕСМОТРУ ДЕЛ ОПЕРАТИВНОГО ХАРАКТЕРА

 

21 января 1955 г.

Совершенно секретно

 

Комитет госбезопасности при Совете Министров Карело-Финской ССР, выполняя указания ЦК КПСС и приказы КГБ при СМ СССР, основное внимание обратил на пересмотр имевшихся дел оперативного учета и очистку агентурной сети от двурушников, дезинформаторов и лиц, не способных выполнять задания органов госбезопасности. Тщательное изучение материалов дел оперативного учета и проведенные дополнительные проверочные мероприятия показали, что большинство этих дел было ранее заведено без достаточных оснований и по малозначительным данным.

 

В результате проведенной работы из общего числа 489 учетных дел, имевшихся на 1 марта 1954 г. в 4-м отделе и периферийных службах госбезопасности республики по линии отдела, оставлено для дальнейшей разработки 88 дел оперучета. Остальные прекращены и сданы архив, из них 76 дел уничтожены.

 

Имеющиеся в настоящее время дела по окраскам учета распределяются следующим образом: буржуазные националисты (финские, украинские и другие) ─ 21 дело; бывшие участники антисоветских политпартий (троцкисты и другие) ─ 3 дела; антисоветский элемент из числа  церковников и сектантов ─ 9 дел; лица, высказывающие террористические, диверсионные и изменнические настроения ─ 6 дел; бывшие активные пособники немецких и финских оккупантов ─ 23 дела; лица, высказывающие антисоветские настроения 26 дел.

 

За отчетный период в КГБ при СМ КФССР поступило 44 заявления трудящихся, из них: об антисоветских и нездоровых проявлениях отдельных лиц ─ 18; о прошлой пособнической деятельности или подозрительном поведении ─ 12; различные жалобы (о пересмотре дел, нарушении общественного порядка и др.) 14.

 

В результате тщательного рассмотрения и проверки поступивших заявлений заведено дел проверки 2; проведены профилактические беседы с лицами, допускавшими нездоровые высказывания, ─ 4; факты, изложенные в заявлении, не подтвердились 14; пересланы в другие органы КГБ, МВД и милиции для проверки и принятия мер ─ 14. Остальные заявления находятся в стадии проверки.

 

На основании поступивших за отчетный период первичных агентурных и официальных материалов заведено 4 дела проверки на лиц, подозреваемых в принадлежности к антисоветскому националистическому подполью и проведении враждебной деятельности.

 

По ряду дел на проповедников-нелегалов и актив церковников-лютеран, в отношении которых имелись проверенные агентурные данные о хранении и распространении ими среди верующих финнов антисоветской националистической литературы, завезенной репатриантами из Финляндии в 1944─1945 гг., были проведены профилактические мероприятия. Целью профилактики было изъять эту литературу и таким образом прекратить дальнейшее распространение. В декабре 1954 г. ряд лиц, в том числе проповедники-нелегалы К., Р., были допрошены по этому вопросу и признались в хранении и распространении этой литературы.

 

Так, допрошенная 23 декабря 1954 г. работница Сулажгорского кирпичного завода Р., 1902 г. р., показала, что она имеет у себя антисоветскую литературу «Потерянная Ингерманландия», которую купил в Финляндии в 1944 г. ее сын, ныне находящийся на службе в Советской Армии, что эту книгу она и ее муж давали читать многим жителям поселка кирпичного завода. Книгу «Потерянная Ингерманландия» Р. после допроса сдала органам госбезопасности.

 

24 декабря 1954 г. был подвергнут допросу проповедник-нелегал Р., репатриант из Финляндии, в настоящее время рабочий «Дормостроя». Последний показал, что во время репатриации из Финляндии он привез в СССР книгу антисоветского содержания под названием «Переживания финского пастора в Советской России», автор Коурти, которую он купил в 1944 г. в г. Турку. Эту книгу он давал читать многим знакомым.

 

Допрошенный проповедник-нелегал К., нигде не работающий, признал, что читал и распространял среди верующих антисоветскую литературу, которую имел сам и брал у других. В частности, он имел националистического содержания книгу под названием «Пророк нашего времени», доктора богословских наук Карлина, изданную в Финляндии. Давая указанную книгу, К., говорил: Прочтешь и поймешь, что эта власть коммунистов-безбожников долго существовать не будет». К. показал, что эту книгу получил у знакомого по имени Андрей (фамилию которого не знает), проживающего в поселке при станции Шуйская. После допроса К. упомянутую книгу сдал органам госбезопасности.

 

Также были допрошены 28 декабря 1954 г. активная религиозница К., 1903 г. р., домохозяйка, ее сын, 1933 г. р., студент Карело-Финского университета, которые признали, что имели антисоветскую литературу «Финская книга для чтения» и журналы, полученные у П., репатриантки из Финляндии, проживающей в пос. Соломенное. Эта литература ими была уничтожена 27 декабря после предупреждения ранее вызывавшимся на допрос Р. Оставшуюся у них книгу «Для чтения», изданную в Финляндии, реакционного характера сдали органам госбезопасности. Кроме того, они показали, что брали у проповедника Р. антисоветскую книгу «Переживания финского пастора в Советской России», которую не только сами читали, но и передавали своим знакомым в г. Петрозаводске, Кеми, и возили в г. Челябинск.

 

В результате пересмотра розыскных дел из имеющихся по состоянию на 1 апреля 1954 г. 63 анонимок, поступивших от 51 автора, оставлено для дальнейшего розыска 32 анонимки 13 авторов. По своему характеру эти анонимки следующие: антисоветские (националистические, диверсионные, террористические) ─ 22, антисоветские (прочие) ─ 10.

 

По делу «Поджигатель» разыскивается автор 13 антисоветских анонимных писем, опущенных в г. Петрозаводске в январе и августе 1952 г. и феврале 1953 г. Анонимные письма адресованы руководителям КПСС и Советского правительства, секретарям ЦК КП республик и редакции газеты «Правда» и содержат злобную антисоветскую клевету на политику Коммунистической партии, террористические и повстанческие призывы. Все письма подписаны «Комитет освобождения России».

 

За отчетный период на территории республики имело место распространение 3 листовок. 15 ноября 1954 г. в г. Петрозаводске на территории военного городка (район Окружного дома офицеров) были обнаружены 2 листовки, в которых автор призывает граждан СССР бастовать и пишет «Долой Советскую власть. Да здравствует Америка» Проведенные мероприятия по розыску автора этих листовок положительных результатов пока не дали Розыск продолжается.

 

30 мая 1954 г. на руднике Хетоламбина Чупинского рудоуправления на доске объявлений была вывешена листовка, в которой автор в сочиненных им частушках высмеивает плохую организацию работы на руднике, вследствие чего у рабочих низкие заработки, указывает на задержку зарплаты и в связи с этим заявляет: «Пока денег не получим, на работу не пойдем». Принятыми мерами установлено, что автором этой листовки является Н., 1932 г. р., работающая выборщицей слюды на руднике  Хетоламбина. Последняя была допрошена, в авторстве листовки созналась и предупреждена о недопустимости и ответственности за подобные действия.

 

Всего за 9 месяцев 1954 г. разыскано 4 автора 5 анонимных документов…

 

Председатель КГБ при Совете Министров КФССР полковник Н.Гусев

 

 

СПЕЦСООБЩЕНИЕ КГБ КФССР В ЦК КОМПАРТИИ РЕСПУБЛИКИ О ЛИЦАХ, ВОЗБУДИВШИХ ХОДАТАЙСТВО НА ПОСТОЯННЫЙ И ВРЕМЕННЫЙ ВЫЕЗД ИЗ КАРЕЛО-ФИНСКОЙ ССР ЗА ГРАНИЦУ

 

3 марта 1956 г.

Совершенно секретно

 

По имеющимся в Комитете госбезопасности при Совете Министров Карело-Финской ССР данным известно, что ряд лиц финской национальности, прибывших в Советский Союз в разное время из Финляндии и США, проживающих на территории республики, возбудили ходатайство о выезде за границу. По данным на 25 февраля 1956 г., возбудили ходатайство на выезд в капиталистически страны всего 72 чел., из них в Финляндию ─ 66 чел., Швецию ─ 5 чел. и Норвегию 1 чел.: а) на постоянное жительство ─ 42 чел.; б) временно ─ 3 чел.

 

Из числа возбудивших ходатайство о выезде за границу получили разрешение и выехали 13 чел.

 

В январе 1956 г. выехали на постоянное жительство в Швецию Н. и ее муж К. По имеющимся в КГБ данным известно, что Н., 1913 г. р., уроженка Аргентины, шведка, гражданка СССР, беспартийная, проживала в г. Петрозаводске, прибыла в СССР из Швеции в 1932 г. В 1934 г., по разрешению советских властей выезжала к родителям в Швецию, где пробыла один месяц. В апреле 1940 г. Н. возбудила Ходатайство о выходе из гражданства СССР и выезде в Швецию, в чем ей было отказано. В августе 1946 г. вторично возбудила ходатайство о временном выезде в США к родственникам ее мужа и в Швецию к своим родителям. По этому поводу она обращалась в шведское посольство в Москве, откуда получила гарантийное письмо, разрешавшее въезд в Швецию, но советскими органами в выезде из СССР Н. было отказано.

 

Первый муж Н. ─ Н. в 1938 г. был арестован и осужден Особой тройкой при НКВД Карельской АССР по ст. 58-6 УК РСФСР к ВМН. В марте 1940 г. Н. вышла замуж за Х., прибывшего в 1934 г. из Швецию в СССР. В апреле 1940 г. Х. с разрешения Президиума Верховного Совета СССР возвратился обратно.

 

В процессе агентурной разработки выяснено, что Н., будучи недовольна условиями жизни в СССР, среди своего окружения в резкой форме клеветала на советскую действительность, руководителей партии и Советского правительства, восхваляла условия жизни в Америке и Швеции, а также высказывала эмиграционные намерения.

 

Ее муж ─ К., 1897 г. р., уроженец США, штат Мичиган, финн, гражданин СССР, беспартийный, пенсионер, в СССР прибыл из Америки в 1933 г. официально, по вербовке общества «Технической помощи Карелии». В 1945 г. К. писал письмо в американское посольство в Москве, ходатайствовал о выдаче ему разрешения на въезд в США.

 

В феврале 1956 г. на постоянное жительство в Финляндию выехала Л., 1909 г. р., уроженка Финляндии, финка, беспартийная, работала в Пайском леспромхозе разнорабочей. В июне 1932 г. она вместе с мужем Л. и двумя детьми прибыла в СССР нелегально из Финляндии. За переход госграницы к уголовной ответственности не привлекались, а были высланы на поселение в Медвежьегорский район КФССР. В 1935 г. брак между ними был расторгнут.

 

По материалам архивно-следственного дела видно, что Л. дважды, в 1933 и 1936 г., пытался нелегально перейти госграницу из СССР в Финляндию, за что был привлечен к уголовной ответственности.

 

К числу возбудивших ходатайство о выезде в Финляндию на постоянное жительство относятся:

 

1. С., 1914 г. р., уроженец США, финн, беспартийный, гражданин СССР, работает механиком гаража на Хелюльской мебельной фабрике и его жена С., 1916 г. р., уроженка Финляндии, финка, гражданка СССР, беспартийная, работает бухгалтером на Хелюльской мебельной фабрике.

 

Известно, что С. в Советский Союз прибыл в 1931 г. официально из США вместе со своими родителями. В 1937 г. родители С. из СССР выехали в Финляндию. В 1937 г. С. посетил финское, а затем в 1938 г. американское посольство в Москве по вопросу получения паспорта на выезд за границу. В 1948 г. имел переписку с американским посольством в Москве по вопросу получения американского гражданства и выезда в США.

 

С. в СССР прибыла в 1932 г. нелегально из Финляндии вместе со своей сестрой. Ее отец ─ Э., прибывший в 1931 г. нелегально в Советский Союз из Финляндии, в 1938 г. был С. в 1946─1949 гг. имела переписку с финской миссией в Москве по вопросу выезда из СССР в Финляндию. В настоящее время С. и его жена агентурой характеризуются положительно.

 

2. Т., 1906 г. р., уроженка Финляндии, г. Куопио, финка, проживает в г. Петрозаводске, в 1931 г. вместе с мужем К. нелегально прибыла из Финляндии в Советский Союз. В 1937 г. К. был арестован органами НКВД и приговорен к ВМН. Второй муж Т. ─ Х. в сентябре 1937 г. также был арестован органами НКВД и расстрелян.

 

В 1941 г. Т. за попытку нелегального ухода в Финляндию Военным трибуналом 7-й армии была осуждена к 7 годам ИТЛ. После отбытия наказания находилась на спецпоселении в Хакасской автономной области. В 1948 г. Т. пыталась бежать в Китай, но была задержана в Тыштынском районе Хакасской автономной области и направлена на поселение в г. Абакан. Позже имела переписку с финской миссией в Москве по вопросу получения разрешения на выезд в Финляндию.

 

В апреле 1955 г. Т. прибыла в г. Петрозаводск и в сентябре 1955 г. возбудила ходатайство о выдаче ей визы на выезд в Финляндию к матери.

 

Из числа ходатайствующих о разрешении на временный выезд в Финляндию наибольший интерес представляют:

 

1. С., 1908 г. р., уроженка Финляндии, финка, беспартийная, работает на заводе № 789 маляром, прибыла в Советский Союз в 1934 г. по вызову мужа, ранее прибывшего нелегальным путем из Финляндии в СССР. В июле 1941 г. [муж] С. был арестован и в 1942 г. за шпионаж и провокаторскую деятельность осужден Особым совещанием при НКВД СССР к 15 годам ИТЛ. В период Отечественной войны С. находилась в эвакуации в Молотовской области.

 

2. К., 1913 г. р., уроженец Финляндии, финн, беспартийный, работает в Шуйско-Виданском леспромхозе машинистом. Его жена ─ К., уроженка Ленинградской области Парголовского района, дер. Сельга, финка, беспартийная, домохозяйка.

 

Известно, что К. в 1932 г. прибыл нелегально из Финляндии в Советский Союз. В октябре 1936 г. проживал в г. Череповец, вместе с П. выехали в КАССР с целью нелегального перехода госграницы из СССР в Финляндию. Они были задержаны в Пряжинском районе и в 1937 г. за попытку перехода госграницы осуждены к 3 годам ИТЛ каждый. Заключение отбывали в г. Воркуте, Коми АССР. В период Отечественной войны К. находился в трудовой армии и работал в г. Горкино Челябинской области. В 1949 г. имел переписку с финской миссией в Москве по вопросу получения финского паспорта и разрешения на выезд в Финляндию.

 

Кроме вышеизложенного, 22 чел. возбудили ходатайство о выезде на постоянное жительство в страны народной демократии, из них: в Польшу ─ 18 чел., Румынию ─ 3 чел. и Германскую Демократическую Республику ─ 1 чел.

 

Из числа этой категории лиц представляет интерес С., 1918 г. р., уроженка США, финка, гражданка СССР, с не законченным высшим образованием, беспартийная, работает на Сортавльской швейно-трикотажной фабрике. Перед началом Отечественной войны С., являясь советской разведчицей, была переброшена в Судетскую область, где зимой 1942 г. германской контрразведкой разоблачена и перевербована для работы с органами гестапо. Позже использовалась в разработке антифашистской чешской организации, одновременно исполняла обязанности переводчицы при допросах советских военнопленных.

 

В 1945 г. Управлением контрразведки «Смерш» центральной группы войск С. была арестована и в 1946 г. осуждена по ст. 58-1 «а» УК РСФСР на 5 лет ИТЛ. Будучи в заключении, а затем на спецпоселении, С. поддерживала преступные связи с заключенными, высказывала резкие антисоветские измышления и проамериканские настроения. Имела намерение бежать за границу.

 

В Германской Демократической Республике проживает 12-летний сын С. В Канаде, США и Финляндии проживают родственники С. Агентурным путем установлено, что С. намерена выехать в США, с этой целью добивается получения разрешения на выезд из Советского Союза в ГДР, а затем якобы в США.

 

Председатель Комитета госбезопасности

при Совете Министров КФССР полковник Н.Гусев

 

 

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА КГБ КАРЕЛИИ В ЦК КОМПАРТИИ РЕСПУБЛИКИ О ФАКТАХ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ТЕКСТА ДОКЛАДА ПЕРВОГО СЕКРЕТАРЯ ЦК КПСС Н.С.ХРУЩЕВА НА XX СЪЕЗДЕ ПАРТИИ «О КУЛЬТЕ ЛИЧНОСТИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯХ»

 

19 мая 1956 г.

Совершенно секретно

 

14 мая 1956 г. начальник Повенецкого технического участка ББК член КПСС тов. С. передал в Медвежьегорский РК КП КФССР отпечатанный на пишущей машинке искаженный текст доклада тов. Н.С.Хрущева XX съезду КПСС «О культе личности и его последствиях» с комментариями. В райкоме С. заявил, что этот документ он получил от своего заместителя К., которому для ознакомления его дал старший инженер по строительству Повенецкого технического участка Р.

 

По поручению ЦК КП республики с 14 по 18 мая с. г.  Комитетом госбезопасности при Совете Министров КФССР проводилась проверка обстоятельств приобретения Р. вышеуказанного документа. Из объяснений Р. следует, что он с 29 апреля по 7 мая 1956 г. находился в краткосрочном отпуске в г. Ленинграде у своих родителей. Во время отпуска в Ленинграде Р. встретил своего близкого знакомого Ф., 1930 г. р., работающего младшим научным сотрудником одного из научно-исследовательских институтов Министерства обороны, которого попросил рассказать ему сущность доклада тов. Н.С.Хрущева о культе личности или дать возможность прочитать этот доклад. Ф. якобы предложил Р. приобрести копию доклада тов. Хрущева у его знакомого, фамилию которого не назвал. Р. дал согласие.

 

Доклад тов. Н.С.Хрущева напечатан на пишущей машинке, на белой тонкой бумаге на 23 страницах, к докладу приложен один лист белой бумаги с рукописными пометками, написанными авторучкой синими чернилами. На первой странице документа имеется следующая запись: « Печатается по записям, сделанным при чтении».

 

После приезда из г. Ленинграда Р. 7 мая 1956 г. привезенный с собой документ дал для чтения заместителю начальника техучастка беспартийному К., у которого этот документ находился до 14 мая, т.е. до передачи его тов. С. в райком партии. К. в своем объяснении от 16 мая 1956 г. указывает, что, передавая этот документ для чтения, Р. объяснил, что этот документ ему дали в поезде при отъезде в Медвежьегорск. В то же время Р. высказал сожаление о том, что он не мог заполучить второго документа, который читается в течение 8 часов, не называя, что это за документ…

 

В целях установления лиц, занимающихся изготовлением и распространением указанного выше документа, нами ориентировано УКГБ при Совете Министров СССР по Ленинградской области.

 

Председатель КГБ при Совете Министров КФССР полковник Н.Гусев

 

 

СПРАВКА КГБ ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ КФССР В ЦК КОМПАРТИИ РЕСПУБЛИКИ О ПЕРΕСМОТРЕ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЛ ЗА 1954─1956 гг.

 

5 июля 1956 г.

Совершенно секретно

 

Приказом КГБ при Совете Министров СССР предусматривалось в течение 1954─1955 гг. пересмотреть все оперативные архивы органов госбезопасности и окончательно освободиться от «компрометирующих» материалов на честных советских граждан, добытых путем фальсификации и применения незаконных методов ведения следствия, а также от дел, заведенных по малозначительным и непроверенным материалам.

 

На 1 сентября 1954 г. в Комитете госбезопасности при Совете Министров КФССР имелось 92219 архивных оперативных дел (без дел секретного делопроизводства), в том числе: а) следственных дел ─ 12536; б) учетных дел ─ 15343; в) других дел (роз[ыскные] дела, сбо[рники] компрматериалов: фильтрационные дела и т.д.) ─30380.

 

* * *

В соответствии с приказом пересмотрено 91522 дела, или 99,2%. В том числе: а) следственных дел ─ 12536; б) учетных дел ─ 14934; в) других архивных дел ─ 30092.

 

Из пересмотренных 91522 дел уничтожено 50075 (54,7%), в том числе 32318 учетных дел, а проходящие по ним 37804 чел. с оперативного учета сняты как взятые на учет по малозначительным, непроверенным и сфальсифицированным материалам. Оставленные для хранения в архиве 41447 дел перерегистрированы в новые инвентарные журналы.

 

Начальник учетно-архивного отдела КГБ при СМ КФССР

подполковник Васильев

 

Источник: НЕИЗВЕСТНАЯ КАРЕЛИЯ. Документы спецорганов о жизни республики 1941–1956 гг. – Петрозаводск, СДВ─ОПТИМА, 1999. 306 с. Тираж 300 экз. ─ Книга издана при финансовой поддержке исследовательского проекта Академии Наук Финляндии «Нормы и ценности Советского общества. 1920-е ─ 1950-е годы».


ΡΞΔΕΠΖΐΝΘΕ