Из писем к друзьям

 

Разбирая свой домашний архив, обнаружил, что многие письма мною безвозвратно утрачены: одни пропали по моей безалаберности (слишком буквально воспринял совет поэта: «Не надо заводить архива...»), другие, более позднего времени, исчезли вместе с полетевшим жестким диском. Перечитав сохранившуюся переписку, решил, что некоторые извлечения из моих писем к друзьям и знакомым могут пополнить раздел «Из жизни русских в Финляндии».

 

Из писем 2007 – 2009 гг.

Из писем 2002 – 2006 гг.


 

* * *

                                                                                                                                                      18 июля 2011 г.

 

...Когда пришло Ваше письмо, на моем столе лежала книга Айно Куусинен «Господь низвергает своих ангелов». Приобрел я ее в Петрозаводске 20 лет назад, а вытащил из своего загашника для написания поста в ЖЖ. И лишь после этого обнаружил ее текст в Сети. Правда, в сетевой версии отсутствует предисловие доктора исторических наук Ф.И.Фирсова, в котором, в частности, сказано:

«Книга написана Айно Куусинен на немецком языке сразу после возвращения из Советского Союза в Финляндию в 1965 году. Но опубликована по воле автора лишь после ее смерти. В 1972 году книга вышла в Федеративной Республике Германии и в Финляндии. Перед вами – первое издание книги на русском языке. <...>

Что известно о жизни Айно Куусинен, урожденной Туртиайнен?

Она родилась в 1888 году в Финляндии и, вернувшись из Советской страны в 1965 году, умерла там же в 1971 году. <...> В июне 1921 года, пройдя пешком 300 верст, Айно Сарола (фамилия первого мужа) через Карелию прибыла в Советскую Россию. Партия посылала ее с нелегальными поручениями в разные страны, но с 1923 года она постоянно жила в Москве. Вскоре ее приняли на работу в аппарат Коминтерна».

 

В финской Википедии нашел такие сведения о ее прежних фамилиях и дате рождения:

«Aino Kuusinen, (ent. Sarkola, os. Turtiainen, ven. Айно АндреевнаИнгрид») Куусинен (5. maaliskuuta 1886 – 1. syyskuuta 1970) oli suomalainen kommunisti...»

Здесь ее фамилия по первому мужу – Саркола, а не Сарола. Иной, чем в предисловии к книге, и год рождения – 5 марта 1881. Умерла 1 сентября 1970 г.: http://fi.wikipedia.org/wiki/Aino_Kuusinen

 

В русской Википедии имеется статейка «Куусинен, Айно Андреевна», в которой такие сведения о дате рождения:

«Айно Андреевна Куусинен (фин. Aino Kuusinen, в девичестве — Туртиайнен (фин. Turtiainen), 3 мая 1886 — 1 сентября 1970) — финская коммунистка».

 

Как видим, с днем рождения не все ясно. Что касается фамилии первого мужа, то я полагаю, что правильно – Сарола, а не Саркола. Такое написание дано не только в предисловии, но и в самом тексте Айно Куусинен:

«Вскоре после окончания училища я вышла замуж за добродушного, умного человека Лео Сарола, инженера железнодорожного управления. Но, недолго прожив вместе, мы поняли, что брак наш построен на песке...» (с. 12).

А также в статье «Отто Вилле Куусинен», опубликованной в финской коллекции биографий «Сто замечательных финнов»:

«Однако он познакомился с госпожой Айно Сарола, которая в Москве в 1922 г. стала его второй женой. Этот брак тоже закончился разводом»: http://www.kansallisbiografia.fi/pdf/kb_ru.pdf

 

В изданном в Финляндии «Справочнике по русской передаче финляндских личных имен и фамилий» представлена эта фамилия: Sarola – Сарола. Есть в нем и фамилия Sarkola – Саркола.

 

Два финских энциклопедических словаря, что имеются у меня, никаких упоминаний об Айно Куусинен не содержат. В них есть статьи об О.В.Куусинене и о его дочери Хертте Куусинен.

 

Относительно того, где могут быть личные документы и переписка Айно Куусинен, ничего сказать не могу. Однако сильно сомневаюсь, что она, добившись с таким трудом разрешения на выезд из СССР, решилась бы взять с собой письма недавних «врагов народа». Конечно, ничто не мешает Вам сделать запрос в Национальный архив Финляндии относительно бумаг Куусинен. Вот адрес сайта Архивного ведомства Финляндии: http://www.arkisto.fi/ru/etusivu , http://www.arkisto.fi/en/etusivu/

 

В 2001 году в «Русской мысли» была опубликована моя статейка «Узники Лейно». Источником для нее послужили, в частности, воспоминания Унто Парвилахти (прежняя фамилия Boman) и Бориса Бьеркелунда: Unto Parvilahti. Berijan tarhat. Havaintoja ja muistikuvia Neuvostoliitosta vuosilta 1945–1954. Helsinki, 1957; Boris Björkelund. Stalinille menetetyt vuoteni. Elämäni vaiheet 1945–1955. Porvoo, 1966. Издал свои воспоминания еще один «узник Лейно» – Борис Поппер, сменивший после возвращения в Финляндию фамилию: Boris Berin-Bey. Venäjän punainen lihamylly. Turku. Veronica, 1974. Его книга значительно менее информативная, чем две первые.

 

Воспоминания Унто Парвилахти были переизданы в 2004 году с послесловием Erkki Vettenniemi, автором книги «Punaisen terrorin todistajat. Neuvostoliitto suomalaisten leirivankien muistelmissa». Suomalaisen Kirjallisuuden Seura. Helsinki, 2004. 328 c. Название ее переводится так: «Свидетели красного террора. Советский Союз в воспоминаниях финских заключенных». Это своего рода обзор 38 книг о советских тюрьмах, лагерях и местах ссылки. В числе их авторов не только граждане Финляндии, но также ингерманландские финны и прочие финны, имевшие советское гражданство. В основу книги Erkki Vettenniemi легла его докторская диссертация: Surviving the Soviet Meat Grinder: The Politics of Finnish Gulag Memoirs. Helsinki: Kikimora Publications, 2001.

 

Борис Бьеркелунд в своей книге пишет, что он был отправлен из Лефортовской тюрьмы в Бутырскую 14 сентября 1945 года. (с. 60). Примерно через месяц после его пребывания в ней туда был доставлен из Лефортова Владимир Михайлович Деспотули, главный редактор эмигрантской газеты «Новый путь», которая издавалась в Берлине и широко распространялась на оккупированной немцами территории СССР. Интересно то, что обвинялся он лишь по одному пункту 58 статьи – десятому (антисоветская пропаганда), который самый невинный из всех ее пунктов. Владимир Михайлович был задержан в столице Германии, где испытал все ужасы при захвате Берлина (с. 66).

 

25 ноября Бьеркелунд был переведен в другую камеру, где встретил некоторых своих товарищей по несчастью: Максимилиана Лоудана (Max Laudon), Унто Парвилахти (Parvilahti-Boman) и Федора Пира (F.F.Pihra). Согласно воспоминаниям Унто Парвилахти, в то время в одной камере с ними был и Петр Быстреевский (Petr Bystrojevskij). В представленном в книге Парвилахти списке «узников Лейно» Федор Пиха отмечен как гражданин Финляндии. Он пишет, что спустя несколько дней после совместного пребывания в камере, Пира был взят на работу в тюремную мастерскую по ремонту радиоаппаратуры.

 

О Федоре Пира Бьеркелунд сообщает, что тот был женат на сестре Веригина (один из «узников Лейно). Жену очень любил, но не надеялся, что она будет ждать его, тем более что и сам считал невозможным свое возвращение в Финляндию. До ареста Пира работал радиотехником в Хельсинки и был членом организации гельсингфорсской молодежи «Звено». На странице 348 книги Бьеркелунда о нем сказано следующее: «Радиотехник Федор Пира (Fjodor Pihra) во время войны был переводчиком. Осужден на 15 лет лагерей за участие в работе эмигрантской организации «Звено». [Тот же Бьеркелунд на странице 72 пишет, что Пира получил 10 лет.] В 1947 году его перевели во Владимирскую тюрьму, из которой он был освобожден в 1956 году. Его жена, сестра инженера Веригина, вышла в период его отсутствия второй раз замуж. Вернувшись в Финляндию, Пира женился и уехал в США».

 

Примерно 20 декабря 1945 года Борис Бьеркелунд в группе 30 других заключенных был переведен в тюрьму «Красная Пресня».

 

Согласно списку из дневников Ю.К.Паасикиви (Paasikiven päiväkirjat, ensimmäinen osa, 28.6.1944 – 24.4.1949, WSOY, Juva, 1985. с. 143), Федор Пира родился в 1909 году. Этот же год значится и в финской Википедии, там же указаны гражданство (финское) и срок Пира – 15 лет, и то, что он уехал в США: http://fi.wikipedia.org/wiki/Leinon_vangit 

 

Я полагаю, что не остается сомнений относительно личности финна, упоминаемого в письмах Деспотули.

  

О Ф.Ф.Пира в Хронике культурной и общественной жизни (1937 г.):

«Содружество "Звено"»: "Несколько месяцев тому назад здесь создалось новое общество – Содружество "Звено", объединившее вокруг себя значительную часть г-форсской русской молодежи. Количество членов "Звена" в настоящий момент уже превышает 100 чел., и почти ежедневно поступают заявления о желании вступить в члены о-ва. С февраля месяца "Звено" распологает собственным уютным помещением, в котором имеется небольшая читальня - получается целый ряд зарубежных газет, шахматы, "корона". В этом же помещении устраиваются доклады, причем лит. худ. Содружество "Светлица" некоторые свои собрания устраивает в "Звене". 30-го марта состоялось годовое общее собрание Содружества, на котором было избрано новое правление. Состав его следующий: председатель – Ф.Ф.Пира, тов. председателя – П.А.Быстреевский, секретарь – Э.А.Рикс, казначей – А.В.Комарова, член правления – Л.Д.Пронин. Кандидатами в правление были избраны: Л.А.Иогансон и А.Ю.Григорков».

Источник: http://www.kolumbus.fi/edvard.hamalainen/docs/hron2.htm

<…>

* * *

                   25 апреля 2011 г.

 <...>

Буквально за два дня до Вашего письма я создал свой ЖЖ, первый текст которого посвящен «полезным финнам». Впервые Йохан Бэкман был упомянут мною в 2002 году в статье, опубликованной в парижской «Русской мысли». Сегодня под этим названием выходит газета совсем иной направленности, и такого рода материалы предлагать ей бесполезно. Свой текст «О некоторых публикациях финских авторов и о "полезных финнах"» я по совету Тимо Вихавайнена предложил в прошлом году нескольким российским изданиям, но никакого ответа от них не получил. Эту статью, как и прочие мои материалы, разместил у себя иерусалимский православный портал «Россия в красках».

 

Мне давно понятно, что российские СМИ в сильной степени зависят от кремлевского агитпропа, который цинично использует Бэкмана и Молари в своей политике, направленной на формирование у россиян ложных представлений, что их страну якобы окружают явные и скрытые недруги. Частным лицам невозможно эффективно противостоять его мощным пропагандистским атакам, потому и заметны сегодня в России (сужу по откликам на публикации, инспирированные Бэкманом и Молари) антифинские настроения. И я, откровенно сказать, не представляю, каким образом можно преломить ситуацию. Удивляет полнейшая пассивность и отстраненность тех здешних структур, что в силу своего положения способны влиять на общественное мнение в России. Я имею в виду Русскую службу ЮЛЕ, газету «Спектр» и Финляндскую ассоциацию русскоязычных обществ (ФАРО). Помнится, «Спектр» не погнушался в 2002 году опубликовать пространное интервью с Бэкманом. Не всегда безучастной оставалась к событиям в Финляндии и ФАРО, т.е. ей не чужда практика публичных заявлений. Так почему же они не дают своей оценки деятельности Бэкмана и Молари?

<...>

 

* * *

                                 18 апреля 2011 г.

 

<...>

То, что в России слушать хотят только Бэкмана, давно понятно.

Впервые упомянул я его в статейке, опубликованной в 2002 году в парижской «Русской мысли», а затем размещенной в Сети. После чего узнал из двух публикаций в российских изданиях (газета «Карелия» и «НГ»), что моя статья – часть «предвыборной кампании определенных политических сил» Финляндии и что «финну, полюбившему Россию и увидевшему опасность реваншистских настроений в своей стране, противостоит родившийся в СССР ингерманландец...» Видишь, прямо «реваншистом» и «русофобом» журналист Андрей Фарутин меня не назвал, но это прочитывается между строк. Так что бояться мне за свою репутацию поздно.

 

Вообще-то я давно стараюсь не обращать внимания на тиражируемые российскими СМИ заявления Бэкмана, но порой не сдерживаюсь. После текста «Минута славы пастора Молари» я отправил еще одно письмо в редакцию «Взгляда». Ответа, конечно, не жду, но пусть знают...

<...>

*

 

Уважаемый г-н редактор,

публикации о Финляндии, основанные на «информации» Йохана Бэкмана, подрывают репутацию российских СМИ не только в глазах финнов, но и переселенцев из России. Его многочисленные интервью мало имеют общего с правдивым отражением реальных событий. Не стал исключением и рассказ Бэкмана о пасторе Молари.

 

Из статьи «Финский пастор уволен за критику сайта, близкого к Доку Умарову»

<…>

Бекман отметил, что «инициаторами увольнения священника являются активно выступающие с антироссийских позиций бывший председатель финского ПЕН-клуба Юкка Малинен, и депутат Европарламента от Финляндии, председатель подкомитета по правам человека Хейди Хаутала».

<…> – http://www.vz.ru/news/2011/4/14/483796.html

Юха Молари не уволен, а отстранен от должности на время рассмотрения всех обстоятельств его дела. Здесь информация об этом: http://www.kotimaa24.fi/uutiset/kotimaa/4893-molari-pidatettiin-virantoimituksesta

 

<…>

«Известные свой русофобией и антироссийским настроем, они требуют также уголовного преследования Молари, – сказал лидер финских антифашистов. – Кроме того, омбудсмен по правам меньшинств Финляндии Ева Бъяудет 6 апреля, после того, как Молари рассказал телеканалу Russia Today о том, как благосклонно относятся власти Финляндии к сайту «Кавказцентр» и к чеченским террористам в целом, подала заявление с требованием возбудить против него уголовное дело».

 

«Оно обвинила Молари в разжигании межнациональной розни, направленной против чеченцев и потребовала привлечения священника к уголовной ответственности», – заявил Бекман.

<…> – http://www.vz.ru/news/2011/4/14/483796.html

Уполномоченный по делам меньшинств Эва Биоде (Eva Biaudet) не подавала 6 апреля заявления «с требованием возбудить против него [пастора Молари] уголовное дело». Ее заявление в полицию было подано не «после того, как Молари рассказал телеканалу Russia Today», а 17.03.2011 г., и оно содержит просьбу инициировать следствие по поводу высказываний Юхи Молари с тем, чтобы выяснить, содержатся ли в статьях, опубликованных Молари в своем блоге, признаки разжигания межнациональной розни.

 

С уважением,

Э.Хямяляйнен

 

Хельсинки

 

* * *

                                                                                                                                                           6 апреля 2011 г.

<…>

Еще несколько слов по поводу Вашей замечательной статьи.

В письмах Кирилла Пушкарева я заметил две фактические ошибки. Если текст будущей книги будет снабжен примечаниями, Вы сможете указать на эти неточности.

 

С. 109: «Как известно, православная церковь в Финляндии автокефальная, правительственная...»

С. 113: «а) Церковь православная государственная, принявшая новый стиль, автокефальная...»

Правильно: «Финляндская Автономная Православная Церковь

В 1921-м году патриарх Московский и всея Руси Тихон (Белавин) предоставил Финляндской Православной церкви статус автономной поместной церкви. Ввиду царящего в государственной жизни Советской России хаоса и затруднений, связанных с поддержанием связей с Москвой, Православное Церковное Управление обратилось во Вселенский патриархат с просьбой принять Финлядскую Православную Церковь под омофор патриарха Константинопольского. В соответствии с Томосом от 6.7.1923 Финляндская Православная церковь была принята под омофор Вселенского патриарха как православная автономная архиепископия».

Источники: http://www.patriarchia.ru/db/text/194466.html, http://www.ort.fi/ru/history.php

 

С. 119: «Русской газеты здесь уже нет с 1925 года».

Правильно: с середины 1926 г.

«Новые русские вести»(16.12.1923 – 24.6. 1926). Гельсингфорс.

Ежедневная газета. Редактор-издатель В. Воутилайнен.

Источник: http://www.kolumbus.fi/edvard.hamalainen/docs/hronika2.htm

 

Непосредственно в Вашем тексте я заметил вот эту, как мне кажется, неточность:

С. 127: «Например – деятельность антисоветских эмигрантских организаций, таких как Национальный Трудовой Союз. С подачи Корнелла финской полицией были отслежены и арестованы члены НТС, супруги Башмаковы, жившие в Хельсинки».

               Вы уверены в правильности названия? Я полагаю, что имеется в виду эта организация:

Народно-Трудовой Союз российских солидаристов (НТС) – общественно-политическая организация, начало которой положило новое поколение белой эмиграции в 1930 году в Белграде (Югославия).

Источник: http://www.posev.ru/nts/about/

Народно-трудово́й сою́з росси́йских солидари́стов (НТС) – политическая организация русской эмиграции.

Википедия: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%A2%D0%A1

 

...Меня смутило одно слово в этом предложении:

С. 121: «Но возможно ли, что кто-то сообщил ей о провокаторской деятельности Пушкарева и она начала сомневаться в лояльности своего корреспондента?»

Он ведь мог заниматься стукачеством, подрабатывать осведомителем в полиции, но не быть провокатором. Последнее нечто иное по своей направленности и целям. У Вас есть сведения именно о провокаторской деятельности Пушкарева?

 

Задумался я и над этим предложением:

С. 115: «Хотя Пушкарев во втором своем письме и рисует благостную картину доброжелательного отношения властей и коренного населения к проживающим в стране русским эмигрантам (и наоборот), на самом деле ситуация была совсем не такой благополучной».

Здесь меня смутила, как мне представляется, излишняя категоричность: «...ситуация была совсем не такой благополучной». Ведь благостной картине Пушкарева противопоставлены не ссылки на письма и воспоминания других русских, а записка под грифом «Секретно», составленная в сыскной полиции.  Это специфическое ведомство, которое всегда и везде такие рапорты составляет. Наверняка и сегодня в Супо пишутся подобные аналитические записки.

 

Вот и все те мелочи, на которые я хотел обратить Ваше внимание.

<…>

 

 

* * *

                                                                                                                                                                          2 апреля 2011 г.

<…>

С большим интересом прочел в «Звезде» статью о К.Пушкареве. Поскольку он станет главным героем Вашей будущей книги, решил обратить Ваше внимание на небольшую неточность в журнальной публикации. Я имею в виду размер компенсации, указанный в статье: «Пушкареву выплатили 4 600 000 финских марок, что соответствует на сегодняшний день примерно 432 000 евро».

 

Насколько помню, при переходе Финляндии в 2002 году на евро его курс был около 6 финляндских марок, т.е. за 4,6 млн можно было получить более 700 000 евро. Однако если учесть то обстоятельство, что в 1963 г. была проведена денежная реформа, в результате которой 100 прежних марок стали соответствовать одной новой марке, тогда 700 тыс. евро превратятся в 7 тыс. евро.

 

Вот что говорится о размере компенсаций в моей статейке 2001 г. «Узники Лейно»:

«Правительство Финляндии сформировало комитет по определению размера компенсации вернувшимся. Перенесенные каждым страдания оценили в 7,5 млн. марок. При рассмотрении на правительственном уровне сумма была сокращена до 5 млн. (50 тыс. современных финских марок) на каждого человека. По воспоминаниям Бориса Бьеркелунда, столько денег выплатили на самом деле лишь ему, потерявшему значительно большую сумму, чем компенсационная выплата, в результате незаконной конфискации советскими властями антикварных ценностей. Остальные получили на 200–300 тысяч меньше, чем он. Правительство согласилось на компенсацию с условием, что ее получатели обязуются не предъявлять в будущем судебных претензий к государству».

 

В примечаниях к сетевой версии статьи я дал такое пояснение:

«В результате денежной реформы 1963 года была введена новая марка, стоимость которой соответствовала 100 дореформенным маркам. С 1 января 1999 года был зафиксирован курс обмена финской валюты на евро: 1 евро к 5,94573 финляндским маркам. Финляндия перешла на евро в 2002 году».

 

Сведения о компенсации и о том, что ее сумма соответствовала 50 тыс. современных финских марок, я почерпнул из книги: Björkelund Boris. Stalinille menetetyt vuoteni. Elämäni vaiheet 1945–1955. Porvoo, 1966. S. 345. Кстати, в ней же на стр. 347 сказано, что решением Особого совещания Пушкарев был приговорен к 20 годам лишения свободы. Интересно, это Борис Бьеркелунд указал неверный срок или ошибочные сведения (25 лет) даны в протоколе допроса бывшего заключенного («Звезда», с. 126)?

<…>

 

* * *

       6 октября 2010 г.

<...>

Как уже писал, я давно не испытываю потребности выходить в «люди». Не стало исключением и юбилейное мероприятие, посвященное 10-летию Объединения русскоязычных литераторов Финляндии. Вероятно, подготовка к нему и стала причиной того, что последние два номера «Иных берегов» появились на сайте Объединения с большим запозданием, поэтому только вчера я смог их бегло просмотреть.

 

И вновь, как и в девятом номере за прошлый год, мой взгляд задержался на публикации Людмилы Яковлевой в разделе «Хроника» (№ 1(10), 2010). Странным показалась то, что ее текст «Русский кружок» дан столбиком, т.е. выглядит как стихотворное произведение. Бросилась в глаза и ошибка: правильно – институт Ренвалла, а не Ренвальда. А затем уж увидел название темы выступления: «Поэзия и философия Даниила Леонова в современной русской культуре». Думал, это описка, не замеченная редактором и корректором, однако и дальше в информации речь идет о Леонове, а не о Данииле Андрееве (1906–1959). Похоже, автор публикации спутала двух писателей: Леонида Леонова (1899–1994) и Леонида Андреева (1871–1919), отца Даниила.

 

Не вызывает сомнений, что выступивший на заседании «Русского кружка» Борис Романов, автор книги «Вестник, или Жизнь Даниила Андреева. Биографическое повествование» (журнал «Москва», № 3–3, 2009), не мог сказать, что произведения Даниила Андреева «до сего времени никогда не печатались». Ведь основные его тексты опубликованы в 1989–1991 годах, а отдельные стихотворения печатались ранее в периодических изданиях, в частности в журнале «Новый мир». Скажу больше, в моей домашней библиотеке имеется тоненький сборник стихов Даниила Андреева «Ранью заревою», выпущенный издательством «Советский писатель» в 1975 году. Разумеется, эта книга содержит лишь мизерную часть из творческого наследия философа и поэта, и, конечно, во вступительной статье к ней Вл. Лидина ничего не сказано о его аресте и десятилетнем заключении во Владимирской тюрьме.

 

А вот завершающие строки сообщения «Русский кружок»:

<...>

Слушатели, и искушенные, и неискушенные,

Такие, как я, были захвачены рассказом и забыли про все.

Но тут вдруг откуда-то явилась пожилая дама и объявила,

Что времени осталось всего пять минут!

Лектор успел лишь сообщить дату смерти поэта,

А одна из слушательниц умолила позволить ей задать

Только один вопрос, который мучил ее после

Прочтения поэмы «Роза мира».

У всех было ощущение досады, неудовлетворенности

И боли в нижней части живота,

Какие бывают после прерванного полового акта.

Не глядя друг другу в глаза, все очень быстро

Разошлись по домам.

Такое впечатление, что этот текст не смотрели ни главный редактор, ни корректор издания, ни члены редакционной коллегии – филологи по образованию.

<...>

 

* * *

                         30 июля 2010 г.

 

<...>

Чем обосновывали инициаторы необходимость создания парламента для иммигрантов? Да практически ничем, если, конечно, не считать обоснованием набившие оскомину причитания, что, мол, голос новых жителей страны не слышен при обсуждении иммигрантских проблем и что иммигранты не имеют возможности влиять на принятие решений, касающихся их жизни. Вот это и было заявлено на устроенной ими пресс-конференции, получившей широкое освещение как в электронных, так и бумажных СМИ Финляндии.

 

Из инициативной «семерки» самой публичной фигурой является палестинка из Израиля Умайя Абу-Ханна, живущая в Финляндии с 1981 года. Она известна как журналист и автор книг, одно время была телеведущей, преподавала в высшем учебном заведении, в настоящее время занимает должность куратора в Государственном художественном музее «Атенеум». Являясь активным членом партии «Союз зеленых», она избиралась в городской совет Хельсинки, дважды (в 2004 и 2009 гг.) выставляла свою кандидатуру на выборах в Европарламент и получала большое число голосов, хотя и недостаточное для избрания.

 

Довольно часто объектами внимания СМИ становятся и два других члена инициативной группы – главный редактор ежемесячной газеты «Спектр» Эйлина Гусатинская и уроженец Ирана Алексис Коурос, издатель англоязычной газеты «Helsinki Times».

 

Как видим, им грех жаловаться на невозможность публично высказать те или иные свои предложения. Однако этих деятелей не устраивает то обстоятельство, что их заявления воспринимаются в стране как мнения отдельных лиц, а не легитимных представителей иммигрантов. Потому и возникла у них идея создать спецпарламент. Видимо, они считают, что существующие организации иммигрантов не являются достаточно представительными и авторитетными, чтобы выступать от их имени.

 

Свое отношение к этой инициативе я уже высказал в ходе дискуссии на местном интернет-форуме и в тексте «Парламент для иммигрантов, или "Мы сделаем вам красиво"», так что повторяться не буду. Приведу лишь некоторые доводы сторонников «парламента», представленные на русскоязычном форуме.

 

Помимо заклинаний типа «голос иммигрантов не слышен», «необходим диалог с коренным населением», «решения принимают за нас», были и такие аргументы в пользу парламента для иммигрантов:

1. Обеспечение возможности влияния на решения в отношении данной группы населения.

2. Обеспечение принципа парламентаризма в отношении данной группы населения.

3. Возможность определения и выражения гражданской позиции и пробуждение интереса иммигрантов к законотворческой деятельности.

4.Повышение эффективности мер принимаемых правительством и направленных на адаптационные механизмы.

5. Повышение эффективности работы парламентских групп вырабатывающих решения по вопросам иммиграции и иммиграционной политики.

 

Понимаю, тоска охватывает после прочтения этих пяти пунктов. Куда веселее читается вот это обоснование нужности спецпарламента:

«Затем, чтобы жить, а не существовать, затем, чтобы чувствовать, что я являюсь активным участником процесса по имени жизнь, как и все здесь присутствующие, потому что мне не всё равно, не будет никогда всё равно».

 

Эйлина Гусатинская рассказала на страницах финской газеты, почему она выступает за парламент для иммигрантов:

«Я хочу, чтобы у моих детей, растущих в Финляндии, была возможность быть финнами. Теперь из них насильственно делают иммигрантов, в частности, распределив их в школе в группу для иммигрантов, не видя самого ребенка и не спросив ни у кого ничего».

 

Вот как прокомментирован ее рассказ на форуме:

«Ну так это же не с каждым ребенком-иммигрантом так поступают. Это частный случай. Если родитель с чем-то не согласен, пожалуйста, есть право обжаловать действия государственного служащего. Не можете сами, обращайтесь к юристам, они за это деньги получают. А при чём тут парламент?»

 

Упомянутая выше группа предназначена для детей иммигрантов со слабым знанием финского языка. Когда уровень владения языком становится достаточным для освоения учебных предметов наравне со всеми, ученика такой группы переводят в общий класс.

 

Эйлина Гусатинская возмущена тем, что ее детей отделили от финского общества, но это не помешало ей сделать из этого совершенно алогичный вывод, что будто задуманный ими «парламент» будет способствовать интеграции иммигрантов.

 

Юзер с ником Katja Melto (виртуальная ипостась редактора «Спектра»?), обосновывая необходимость «парламента» и рассматривая иммигрантские возможности «прохождения в настоящий парламент», ссылается на опыт каких-то других стран, который якобы показывает, «что шанс пройти из переселенцев имеют самые ярые противники иммиграции в целом».

 

Не буду гадать, какими критериями Katja Melto руководствуется, когда относит кого-либо к указанной ею категории. Напомню лишь, что один из самых известных и долголетних финских парламентариев – Бен Зискович (Ben Zyskowicz, р. 1954 г.). Он из семьи послевоенного иммигранта и не является урожденным гражданином Финляндии. В финский парламент впервые был избран в 1979 году, когда ни о каком массовом приеме Финляндией иммигрантов и разговора не было. Бен Зискович не первый в стране депутат с иммигрантским прошлым, до него еще были, например, Хелла Вуолийоки (Hella Wuolijoki, 1886–1954) и Ютта Зиллиакус (Jutta Zilliacus, р. 1925 г.). Что касается последнего времени, то три года назад в парламент страны прошла Мария Гузенина-Ричардсон (Maria Guzenina-Richardson, р. 1969 г.), мать которой русская из Калининграда, а отец – немец по национальности. В 2008 году Гузенина-Ричардсон была избрана вторым заместителем председателя Социал-демократической партии Финляндии. Ранее она была депутатом муниципалитета города Эспоо. Кстати, избрание недавних иммигрантов в местные органы власти – совсем не редкие случаи в стране.

 

В отличие от многих европейских стран, Финляндия в силу политических причин лишь в конце 1980-х гг. стала более-менее открытой страной для иммиграции. Если в 1990 году здесь насчитывалось всего 26 255 иностранных граждан (из которых более 10 тыс. – граждане Швеции, Германии, США и Великобритании), то в конце 2008 года в стране постоянно проживало свыше 143 тыс. иностранцев. И лидировали уже по их числу другие страны – Россия (26 909 чел.) и Эстония (22 604 чел.). Кроме того, надо иметь в виду, что к этому времени многие новые жители страны получили финляндское гражданство.

 

Говоря о русскоязычном населении Финляндии (оно включает постоянно проживающих в стране иностранных граждан и лиц с финляндским гражданством), следует отметить, что его численность неуклонно растет и в конце 2009 года превысила 51 тыс. человек. Для сравнения: согласно официальной статистике, в 1970 году русский назвали своим родным языком 1 680 граждан Финляндии.

 

Что представляет собой русскоязычное население Финляндии, появившееся в стране в последние 20 лет? Это жены/мужья (нередко бывшие) коренных граждан Финляндии, специалисты, приглашенные финскими фирмами на работу, советские финны и их потомки с семьями.

 

С приехавшими благодаря брачным союзам более-менее все ясно, как и и с русскими специалистами, которые не бремя для государства, а, напротив, благо. Бóльшая часть проблем была связана, думается, с третьей группой – самой многочисленной. Не в последнюю очередь это объясняется тем, что политика приема т.н. репатриантов была начата в 1990 году спонтанно, без всякого анализа и подготовки. Финский язык, обнаружила с удивлением принимающая сторона, знали из них немногие. К тому же в начале 1990-х в Финляндии разразился экономический кризис, вызвавший безработицу больших масштабов. Однако механизм миграции/репатриации был запущен: переселенцы все прибывали и прибывали...

 

С начала приезда в Финляндию первых репатриантов прошло два десятилетия. И уже можно подвести кой-какие итоги. «У инкери нет проблем: живут, работают, учатся, имеют свои фирмы, дома, квартиры, дачи», – возмущенно опровергает некий юзер оставленное на форуме нелестное сообщение о живущих в Финляндии ингерманландских финнах. Я не столь категоричен в оценке успехов «нашего брата», поэтому ответил бы иначе: первопроходцы свои проблемы в основном решили, приехавшие недавно находятся в стадии преодоления трудностей.

 

Иммигранту всегда и везде сложнее найти работу, тем более если он оказался в новой стране не как приглашенный специалист. Поэтому ничего удивительно нет в том, что процент безработных среди русскоязычного населения значительно выше, чем у коренных жителей страны. Ведь данные статистики охватывают всех переселенцев: и проживших в стране уже двадцать лет, и только что прибывших, не успевших пройти даже адаптационные курсы. К тому же среди приехавших и все еще приезжающих репатриантов немало людей солидного и предпенсионного возраста, которым и в случае знания финского языка работу найти очень трудно. Однако до 65 лет они числятся на рынке труда, что, несомненно, сказывается на данных статистики по безработице.

 

Вряд ли у кого вызывает сомнение, что русскоязычная миграция в Финляндию вызвана в основном экономико-социальными причинами. Поэтому, обсуждая вопрос, как чувствуют себя переселенцы в новой стране, следует учитывать, чтó их побудило к переезду и чего они хотели здесь обрести. Так вот, имеется исследование, которое касается, в частности, иммигрантов из России, приехавших в 1989–1993 гг. в Финляндию. В 1997 году 25 процентов из них имели в собственности квартиры или дома. Спустя десять лет, в 2007 году, уже у 40 процентов из приехавших в тот период было свое жильё. Это говорит о том, что эти люди имели неплохой стабильный заработок, так как иначе не получили бы ссуду в банке. Кстати, средняя зарплата иностранных работников составляла в 2007 году 2 579 евро, средний уровень зарплаты коренных жителей был несколько выше – 2 737 евро. Думаю, разница вполне объяснимая.

 

Дабы не оперировать лишь данными сухой статистики, приведу примеры из реальной жизни. Из моих живших по соседству знакомых среднего возраста, иммигрантов начала 1990-х гг., почти все, купив квартиры, покинули наш район. Сын моего старшего брата как раз из тех переселенцев, что выехали из России до 1993 года. Уже несколько лет как он расплатился с банком за взятую на покупку дома ссуду. Рассчиталась полностью с банком и племянница, дочь другого брата, купившая 4-комнатную квартиру. Она приехала сюда позже представленного в исследовании периода, в 1995 году. Еще две другие мои племянницы купили квартиры в этом году, взяв ссуды в банке. Одна из них живет в Финляндии с 1999 года, окончила здесь, совмещая учебу с работой, высшее учебное заведение. Вторая, получившая высшее образование в России, приехала на несколько лет ее позже, но довольно быстро нашла в Хельсинки работу по специальности.

 

Разумеется, мои примеры – лишь частные случаи, но они вкупе с данными статистики свидетельствуют о том, что многие из приехавших в Финляндию россиян уже обрели то, к чему стремились. И эти люди далеки от идеи и всех разговоров о создании для них какого-то «парламента». Я уж не говорю о их детях, которые, если и заинтересуются со временем политикой, не захотят играть в потешный парламент.

 

* * *

                        26 июня 2010 г.

 

<...>

Понятно, что мы имели куда больше возможностей, чем вы, оценить то, как освещались в России финские события последних месяцев, т.е. скандальные истории с детьми из финско-русских семей и случай с Ириной Антоновой. Вы же получали информацию об этом из российских СМИ крайне одностороннюю. Например, в связи с угрозой депортации Антоновой повсеместно утверждалось, что по финским законам мать не является близкой родственницей своим детям. Будь российские журналисты более ответственны и беспристрастны, им не составило бы труда заглянуть, например, на сайт Посольства Финляндии в Москве и убедиться, что в Финляндии, как и в России, родители и дети – близкие родственники.

 

Интересно, что даже на здешнем интернет-форуме, где многие довольно критически воспринимали российские статьи и телесюжеты о грозящей Ирине Антоновой депортации, можно было встретить вот такие гневные реплики: «Ведь любому человеку понятно, что ближе родственника, чем родная мать нет и быть не может. Только почему-то закон самой счастливой страны мира считает по-другому».

 

Я редко что-либо комментирую на местном форуме, хотя довольно часто туда заглядываю. О скандалах же с детьми и о несчастной бабушке я вообще ничего не писал. За исключением вот этого комментария:

«За годы жизни в СССР приходилось заполнять немало разного рода анкет, в которых нужно было указывать состав семьи. При этом никогда ни у кого не вызывало сомнения, что семейному человеку в эту графу требовалось вписать только супругу/а и детей, но не родителей и прочих близких родственников. Для последних имелась специальная графа, например, в анкетах ОВИРа, МВД, КГБ и т.п.

 

Согласно финскому закону, разрешение на пребывание в Финляндии предоставляется на основании семейных связей, а не близкородственных. Однако близкое родство берется во внимание, например, при получении гостевой визы:

"<...>

3. От уплаты визовых сборов освобождаются следующие категории лиц:

а) близкие родственники – супруги, дети (в том числе приемные), родители (в том числе опекуны и попечители), бабушки и дедушки, внуки граждан Российской Федерации и Европейского союза, проживающих на законных основаниях на территории одного из государств-членов или территории Российской Федерации".

<...> – Источник: сайт Посольства Финляндии в Москве».

Если грозящая Ирине Антоновой депортация обсуждалась на местном форуме довольно активно, то ее внезапное возвращение в Россию практически не вызвало здесь никакой дискуссии.

<...>

 

* * *

                         4 июня 2010 г.

 <...>

На мой взгляд, проблема с Ириной Антоновой во многом намеренно раздута. Выборг, где она жила много лет, находится в нескольких часах езды от Хельсинки. Некоторые жители Финляндии, в том числе и переселенцы из России, еженедельно мотаются туда на своих машинах за разного рода товарами. Что мешало дочери Антоновой Наталье Кяярик, вместо того чтобы везти по гостевой визе больную мать в Финляндию, нанять ей сиделку и самой приезжать к ней на выходные дни? Кстати, если верить сообщениям на местном форуме, квартира в Выборге дочерью уже продана, так что возвращаться этой бабушке некуда, разве что в дом престарелых.

 

Допустим, Ирине Антоновой финские власти разрешат остаться в Финляндии. А кто будет тогда за ней ухаживать, ее дочь? Так в этом случае государству придется оплачивать и содержание дочери (правда, возможно, она и сейчас безработная), и ее матери. Есть и другая сторона проблемы. Подумайте, как будет чувствовать себя не знающая финского языка старушка, если она окажется в финской больнице или доме престарелых, что вовсе нельзя исключить. Разве нормально, когда на склоне лет человек утрачивает привычную среду и попадает в чуждое ему окружение? Разве это не губительно для его здоровья?

 

Распространяемая в российских СМИ информация о предстоящей депортации Ирины Антоновой исходит от ее дочери и «борца с русофобией» Йохана Бэкмана. Дочь – лицо заинтересованное, она может и умолчать о тех или иных обстоятельствах и деталях дела. Что касается Бэкмана, то он за последние годы заимел здесь такую репутацию, что к его словам мало кто относится с доверием.*

 

В Финляндии ежегодно рассматривается примерно 100–150 ходатайств только от бывших жителей России и СНГ с просьбой разрешить престарелым родителям переехать к ним на жительство. Кто-то получает такое право (совсем недавно две семьи добились этого; знаю два примера, когда дочери привезли своих матерей из Ташкента), однако в большинстве случаев приходят отказы. Нежелание удовлетворять такого рода прошения объясняется тем, что согласно финским законам все переехавшие в страну бабушки и дедушки получают полное право на социальное вспомоществование и бесплатное медицинское обслуживание. Власти боятся, что приток в Финляндию пенсионеров из других стран может оказаться для нее непосильным бременем. Об этом, замечу, говорил и Путин на пресс-конференции в Лаппеенранте.

 

Удивляет неповоротливость финских законодателей. Ведь подобное случалось и раньше, и тогда уже было понятно, что надо искать какие-то решения, дабы избежать в дальнейшем неприятных для общества моральных коллизий. Тем более что из опыта прошлых историй кое-кто сделал определенный вывод: чем громче скандал внутри страны и за ее пределами, тем больше шансов добиться желаемого. Неужели нельзя было изменить хотя бы порядок выдачи визовых разрешений, сделать так, чтобы престарелые родители имели право проживать в стране по гостевой визе безвыездно не три месяца, а, к примеру, один год. И чтобы продление визы и страховки можно было бы оформить не выезжая из страны.

 

* Журналист шведской газеты «Sydsvenska Dagbladet» Калле Книйвиля о «правозащитнике» Йохане Бэкмане: http://www.kniivila.net/2010/finlyandiya-bolnaya-naciya/#more-5074

 

* * *

                             31 мая 2010 г.

<...>

Имя Йохана Бэкмана, одного из персонажей статьи «О некоторых публикациях финских авторов и о «полезных финнах», упоминалось в моих материалах и раньше. Еще в 2002 году, после самых первых его скандальных заявлений, я обратил на него внимание в статье «Реваншизм в Финляндии – миф или реальность?»:

«Обвинить МИД Финляндии в тайных планах реванша – затея неумная. Трудно сказать, что подвигло на это Бэкмана – желание скандальной известности или гипертрофированное воображение?»

Откликнулся я в тот год и на его интервью, появившееся в газете «Спектр». Судя по «бумажным» и сетевым публикациям, взгляды Бэкмана уже тогда находили поддержку не только в России, но и у части выходцев из СССР, проживающих в Финляндии.

 

А теперь еще об одном казусе, который если не прямо, то опосредованно также имеет отношение к попыткам ведения информационной войны против Финляндии. В моей статье даны цитаты из блога Ханни Хювяринен, редактора информационного портала «Инфо-Финляндия». Не вызывает сомнений, что этот свой журнал она открыла в основном для того, чтобы посредством его привлекать внимание к «Инфо-Финляндии». Ну а поскольку одним из кураторов портала является Департамент информации и культуры МИД Финляндии, рассматривать его надо как информационно-имиджевый ресурс, назначение которого – презентация страны.

 

Свой журнал Ханни Хювяринен начала вести в октябре прошлого года, а спустя месяц был создан ЖЖ «Вся правда о Финляндии», адрес которого почти идентичен адресу блога Ханни. Их отличает одна буква – j. Хозяин «Всей правды о Финляндии» указал в «профиле» журнала, что он создан «в противовес двум финским организациям Институту России и Восточной Европы и Министерству иностранных дел Финляндской республики», т.е. тем самым прямо противопоставил свой ЖЖ блогу редактора портала «Инфо-Финляндия».

 

На этот журнал я вышел случайно в январе сего года, когда там еще можно было оставлять комментарии и тем, кто не имеет своего ЖЖ. Тогда в разделе «профиль пользователя» было указано, что он находится в Финляндии. О своем посещении этого ЖЖ я не преминул рассказать на местном форуме:

«14-01-2010

 

Я не из тех людей, кто считает весь Интернет помойкой. Однако, надо признать, что помойные места встречаются в Сети нередко. Их обычно отличает особый подбор материалов и хамское отношение к оппонентам.

 

Недавно познакомился с одним местным ЖЖ под названием «Вся правда о Финляндии», где оставил вот этот комментарий. После прочтения ответа на него, из которого следовало, что я «говнюк», поместил второй свой комментарий, провисевший в ЖЖ не более трех часов:

 

«Я не знаю, кто стоит за ником «info_finlandija» (ведь в «профиле» не указано), поэтому выступающего под ним юзера воспринимаю как анонима. Ничего непорядочного в использовании ников или в анонимном интернет-общении (не у всех ведь свои блоги) нет, если, конечно, анонимность не используется в целях безнаказанного оскорбления оппонента. Так что определение «"смелый" аноним», уважаемый держатель ЖЖ, характеризует определенным образом именно Вас.

 

Надеюсь, после вышесказанного не надо объяснять, почему я оставляю без внимания прочие Ваши утверждения.

 

www.kolumbus.fi/edvard.hamalainen

 

P.S. Цитата из блога: «"Частными случаями" в Финляндии стала вся мерзость, которая там есть – расстрелы школьников....»

Местом «проживания» данного ЖЖ значится в «профиле» Финляндия, однако автор поста пишет не «ЗДЕСЬ», а «ТАМ»...»

 

Ну как после это не назвать ЖЖ «Вся правда о Финляндии» типичной помойкой?!»

 

 

* * *

                        30 мая 2010 г.

 <...>

Анна, надо признать, что мне сильно повезло со сроком. За то, в чем я обвинялся, на Украине в то время давали лет 8–10. Там вообще приговоры за «политику» были более суровые, чем в России. Конечно, сверши я свое деяние не в Ленинграде и не в столетний юбилей Ленина, получил бы и в российском суде не три года, а на порядка два больше. Ведь следствие по моему делу было начато и велось по статье значительно суровей, чем ст. 70 УК РСФСР. Однако очень уж, видимо, не хотелось партийному руководству города привлекать внимание к случившемуся в самый канун ленинского юбилея. Ведь и так незадолго до этого в городе Ленина (!) прошел суд над членами ВСХСОН, довольно крупной антикоммунистической (!) организации. А тут еще и моя антиленинская акция! Эти мои догадки подкрепляет то обстоятельство, что докладные для Политбюро ЦК КПСС об антисоветских проявлениях в городе Ленинграде не содержат сообщения о моем деле.

 

Моей маме, когда она пришла в Ленинградский горсуд узнать о дате предстоящего суда, сообщили, что суда не будет, поскольку я признан психически больным и буду помещен в спецпсихбольницу. Не знаю, что спасло меня от дурдома: совестливые ли психиатры, проводившие экспертизу, или что-то другое. Словом, и в психушку меня не отправили, и статью изменили на более мягкую, и прокурор затребовал на суде только три года.

<...>

 

* * *

                        27 мая 2010 г.

 

<...>

Как известно, мемуары в силу вполне объяснимой субъективности авторов и хрупкости человеческой памяти нельзя отнести к безусловно достоверным источникам знаний о тех или иных событиях прошлого. Не являются исключением и известные мне воспоминания о мордовских лагерях начала 1970-х гг. Читая их, я не раз удивлялся тому, как освещаются те или иные события и что рассказывается об известных мне людях.

 

Вспоминая при встречах с бывшими солагерниками Мордовию, я порой с ужасом обнаруживал, что напрочь забыл какие-то фамилии и случаи из лагерной жизни. Правда, такие «провалы в памяти» я замечал и у моих собеседников.

 

Срок у меня, по тогдашним мордовским меркам, был совсем детский – три года, из которых около 9 месяцев я провел в Следственном изоляторе (Большом доме) Ленинградского КГБ. Еще две недели у меня ушло на путешествие в «столыпинском» вагоне и на знакомство с пересыльными тюрьмами Горького, Рузаевки и Потьмы.

 

В учреждение ЖХ–385/17а, или Малую зону, меня привезли где-то в конце января – начале февраля 1971 года. Я оказался там в одном бараке и в одной секции с Н.В.Ивановым (дело ВСХСОН) и Ю.Т.Галансковым, о котором уже знал из газетных статей. Владлен Константинович Павленков, подельник Вашего папы, содержался в другом бараке. От него я, наверное, и услышал впервые о Володе Жильцове.

 

Когда летом 1971 года меня перевели в соседнюю зону – 17-ю Большую, я уже имел представление о том, с кем мне стоит там подружиться. Вполне понятно, почему Николай Викторович Иванов назвал мне эти фамилии: Ханженков, Сенин, Жильцов. Ведь до ареста мы относились к одному «сословию» – студенческому. К тому же родились мы в одну эпоху – в сороковые годы.

 

Не могу сказать, как скоро после моего появления в зоне мы стали общаться с Володей Жильцовым. Однако хорошо помню предмет разговора, который, видимо, нас сблизил, – литература, а конкретнее, творчество Ивана Алексеевича Бунина. У меня тогда уже имелось дома его девятитомное собрание сочинений, самое полное на то время, вышедшее с предисловием А.Твардовского в 1965–1967 гг. Мне, как и Володе, нравилась не только проза Бунина, но и стихи. Некоторые я знал наизусть. Володя обратил тогда мое внимание на бунинское стихотворение «Мужичок»:

 

Ельничком, березничком – где душа захочет –

В Киев пробирается божий мужичок.

Смотрит, нет ли ягодки? Горбится, бормочет,

Съест и ухмыляется: я, мол, дурачок.

«Али сладко, дедушка?» – «Грешен: сладко, внучек».

 

«Что ж, и на здоровье. А куда идешь?»

«Я-то? А не ведаю. Вроде вольных тучек.

Со крестом да с верой всякий путь хорош».

Ягодка по ягодке – вот и слава Богу:

Сыты. А завидим белые холсты,

Подойдем с молитвою, глянем на дорогу,

Сдернем, сунем в сумочку – и опять в кусты.

 

Одно время мы – Володя, Олег Сенин и я – устраивали в укромных местечках чаепития с разговорами и чтением стихов. В роли чтецов в основном выступали, несколько соперничая между собой, Олег и Володя. Эти наши посиделки Олег шутливо называл заседаниями клуба «Белая гвардия».

 

Помню, как сильно был расстроен Володя потерей своего нательного крестика. Тогда мы перерыли весь песок и строительный мусор, но крестик так и не нашли.

 

Работали мы, как помню, в разных бригадах. Был период, когда Володя, Евгений Мурашов (1948 г.р., умер несколько лет тому назад во Франции) и тридцатилетний эстонец Вилли Саартс были заняты на разборке старых построек. Они были дружны между собой, особенно мне запомнилось, с какой большой теплотой относились друг к другу Володя и Вилли.

 

Летом 1972 года меня неожиданно вызвали к начальнику лагеря, который зачитал приказ о моем водворении на шесть месяцев в помещение камерного типа (ПКТ). Володя помог мне донести до проходной матрас, и мы расстались. В следующий раз увиделись в городе Горьком.

 

С тех пор минуло почти сорок лет. Многие встречи, разговоры и события времен мордовского сидения постепенно стираются из памяти. Но не забываются дух лагерного товарищества и узы дружбы, что завязались и поддерживались благодаря таким моим друзьям, как Володя Жильцов.

<...>

 

* * *

                           10 мая 2010 г.

<...>

В последнее время я отстранился от всякого рода общественных посиделок. Не ходил и на прошедшее в апреле представление книги Тойво Флинка «Kotiin karkotettavaksi. Inkeriläisen siirtoväen palautukset Suomesta Neuvostoliittoon 1944–1955». А ведь знал о презентации и к теме исследования не равнодушен, однако пренебрег мероприятием. И причина тому не только то, что успел до этого прослушать две радиопередачи с Флинком, посвященные именно этой книге. Ведь презентации посещают и для того, чтобы встретиться и пообщаться со знакомыми. Но я свою потребность в этом, видно, поистратил: все больше становлюсь затворником и все меньше испытываю тягу к «роскоши человеческого общения» и, как следствие, к дружеским застольям.

 

С Тойво Флинком я все же недавно свиделся, и он даже подарил мне свою книгу. Наша встреча состоялась по его инициативе 7 мая в Национальном архиве. До этого я виделся с ним последний раз в 2007 году в связи подготовленным мною сообщением об исследовательском проекте «Kotiin karkotettavaksi» («Домой в изгнание»). Идя на эту майскую встречу, я не знал, о чем Тойво хочет со мной говорить. Все стало понятно, как только он предложит посмотреть архивную выставку, посвященную теме его исследования. В тот день у него прошла еще одна презентационная встреча – с Тарьей Халонен в президентском дворце.

 

Вышедшая в этом году книга Флинка – не единственное его исследование по истории ингерманландских финнов. В 2000 году он защитил докторскую диссертацию и стал автором научного труда «Maaorjuuden ja vallankumouksen puristuksessa. Inkerin ja Pietarin suomalaisten sivistys-, kulttuuri- ja itsetuntopyrkimyksiä vuosina 1861–1917». Ранее, в 1995 году, в Финляндии были изданы его книга «Pois Inkeristä, ohi Inkerin» и учебное пособие «Inkerin lasten oppikirja». Кроме того, Тойво известен и как поэт, автор трех стихотворных книг на финском языке: две вышли в свое время в СССР, третья – в Финляндии в 2007 году.

 

Тойво Флинк являет собой тот редкий случай, когда представитель моего поколения, к тому же гуманитарий по образованию, переехав в Финляндию, не только не утратил своего социального статуса, но даже повысил его.

 

Одно непонятно, зачем Флинк, весьма успешно занимающийся ингерманландской темой на академическом уровне, стремится совместить свою научно-исследовательскую деятельность с председательством в общественной организации. Раньше он был в руководстве созданного в 1995 году Ингерманландского центра, в настоящее время – председатель общества Suomen Inkeri-liitto, ведущего свое начало с 1920-х годов. Кстати, что мешает этим родственным структурам объединиться? Амбиции руководителей?

 

Возможно, из беседы со мной Тойво вынес впечатление, что я не прочь принять участие в работе руководимой им организации. Однако это не так: хотя меня и интересует прошлое ингерманландских финнов, я все же не хочу связывать себя этой темой. И не в последнюю очередь потому, что она не является для меня приоритетной.

<...>

 

* * *

                              5 мая 2010 г.

 <...>

К сожалению, ничего не могу сказать относительно интересующей Вас информации. О деятельности братьев Фацер я знаю не больше, чем рассказывается о них в Википедии. Смутное представление имею и о культурной жизни русских в дореволюционной Финляндии. Знаю лишь, что авторитетным исследователем российско-финляндских театральных связей является профессор Лийса Бюклинг из Хельсинкского университета. Ее две статьи опубликованы в переведенной с финского языка книге «Два лика России». Посмотрите, может, найдете у нее полезные ссылки. Правда, она театровед, а не музыковед.

 

А вообще-то советую с этими вопросам обратиться в библиотеку Института России и Восточной Европы (Хельсинки), в частности к библиотекарю Инне Вунукайнен. Ее родной язык русский. Возможно, она сможет Вам подсказать нужное направление поиска и рекомендовать какую-то литературу.

 

Вот адрес библиотеки: http://www.rusin.fi/ru/library_and_information_services/

<...>

 

* * *

                   25 апреля 2010 г.

 

<...>

Я стараюсь регулярно просматривать периодические издания разной направленности, в том числе и газету «Завтра», где и обнаружил среди посвященных 140-летию Ленина публикаций статью Личутина «Мавзолей и Ленин».

 

Когда-то писатель Владимир Личутин, имевший репутацию защитника русского крестьянства, считался ненавистником Ленина, я уж не говорю о Сталине. Помню, в феврале 1993 года, когда он приезжал с редколлегией газеты «День» в Петрозаводск, прокоммунистически настроенная публика согнала его с трибуны за антиленинское и антибольшевистское выступление. Теперь же Личутин считает, что «именно Ленин и Сталин спасали, оберегали мужицкую Русь».

<...>

 

* * *

                                                      22 апреля 2010 г.

<...>

Судя по по сообщениям СМИ, московские власти, несмотря на протесты с разных сторон, не отказались от своих планов установить на улицах Москвы плакаты с изображением Сталина. И опубликованное в «МК» письмо ветеранов войны вряд ли переубедит Лужкова, чувствующего поддержку не только номенклатурных деятелей ветеранских организаций, но и немалой части молодых россиян.

 

В беспросветные 1970-е многим из нас казалось, что сталинизм и коммунистическая власть утратят всякую нравственную привлекательность в обществе, как только народ прочтет «Архипелаг ГУЛАГ» и «Колымские рассказы». И вот уже двадцать лет в России доступны не только «опыт литературного исследования» Солженицына и произведения Шаламова, но и прочая ранее запретная литература, а также основанные на архивных данных постсоветские исследования о сущности тоталитарного режима в СССР. Вроде бы времени было достаточно, чтобы в российском обществе вызрело стойкое неприятие сталинизма, однако то, что мы в последние годы наблюдаем, свидетельствует об обратном: сегодня можно видеть, как даже молодые люди находят оправдания преступлениям сталинского режима и считают Сталина символом России.

 

В связи с этим хочу обратить твое внимание на статью С.А.Кропачева «Новейшая отечественная историография о масштабах политических репрессий в 1937–1938 годах» (журнал «Российская история», № 1, 2010), особенно на это примечание к ней:

«За 1 418 дней Великой Отечественной войны Красная армия потеряла 180 человек высшего комсостава от командира дивизии и выше, а за несколько предвоенных лет (в основном в 1937 и 1938 гг.) было по надуманным сфабрикованным политическим обвинениям арестовано более 500 командиров в звании от комбрига до Маршала Советского Союза, из них 29 умерли под стражей, а 412 расстреляны. См.: Сувениров О.Ф. Трагедия РККА. 1937–1938. М., 1998. С. 317».

Посмотри и другую статью на эту тему: Леонид Лопатников. К дискуссиям о статистике «Большого террора» // Вестник Европы, 2009, № 26–27.

<...>

 

 

* * *

                                       10 апреля 2010 г.

<...>

«Я к стыду своему не знал, что в 20-м году военной операцией в советско-польской войне, в советско-польском тогда конфликте руководил лично Сталин. Я этого даже не знал. И тогда, как известно, Красная армия потерпела поражение. В плен было взято довольно много красноармейцев. По последним данным, от голода, от болезней в плену польском умерли 32 тысячи», − рассказал Путин.

http://vz.ru/politics/2010/4/7/390590.html

В российском предисловии к вышедшему в 2005 году совместному российско-польскому исследованию «Красноармейцы в польском плену в 1919–1922 гг.» сказано: «Скорее всего, в плену умерло 18-20 тыс. красноармейцев (12–15% от общей численности попавших в плен)». Не намного отличаются от российских данные польских историков: «...в польском плену умерло не более 16-17 тыс. российских военнопленных». Как видим, историки двух стран пришли к более-менее единому мнению о примерной численности погибших красноармейцев и вроде бы сделан вывод относительных прежних заявлений, звучавших с российской стороны: «Утверждение, что их умерло больше 60, 80 или 100 тыс., не находит подтверждения в документации, хранящейся в польских и российских гражданских и военных архивах». – http://www.novpol.ru/?id=498

 

Так откуда же взято число 32 тыс., названное в речи Путина? Уж не появилась ли эта цифра по вине не вполне компетентных помощников президента, запутавшихся в исторических исследованиях? Ведь она встречается в книге М.И.Мельтюхова «Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг. М., 2001. В ней говорится, что в Советской России было около 60 тыс. польских пленных, из которых в Польшу вернулось 27 598 человек, около 2 тысяч осталось в РСФСР, а судьба 32 тыс. неизвестна.

 

Искать объяснения высокой смертности военнопленных в условиях того времени – дело неблагодарное, однако нельзя не отметить одну из ее причин: «Жестокая испанка стала пандемией, охватившей все страны мира. Цивилизация еще не знала антибиотиков. В результате «испанка» унесла более 20 миллионов жизней, что в два раза больше жертв первой мировой войны».

 

Как мне представляется, о красноармейцах, оказавшихся в польском плену, стали говорить лишь в связи с катынской темой, до этого их судьбой интересовался разве что узкий круг историков, специалистов по российско-польским отношениям. В советские времена о тех событиях знали так же мало, как и о расстрелах оставшихся в Крыму офицеров Белой армии. Кстати, если говорить о трагических судьбах военнопленных, то не правомерней ли сравнивать события одних лет, одного периода?

КРАСНЫЙ ТЕРРОР В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

(По материалам Особой следственной комиссии по    расследованию злодеяний большевиков)

Вскоре по всему Крыму была объявлена новая регистрация военнослужащих. Все, явившиеся на эту регистрацию, были арестованы. Арестованные были разделены на две категории. В первую попали офицеры и чиновники безразлично, служившие или не служившие в белых армиях, и солдаты корниловской, марковской и дроздовской дивизий; во вторую категорию — солдаты других частей. Попавшие в первую категорию начали поголовно расстреливаться. Расстрел производился сразу большими партиями по несколько десятков человек. Осужденные выводились к месту казни раздетые и привязанные друг к другу и становились спиной к выкопанной ими же самими общей могиле, а затем расстреливались из пулемета. Убитые и раненые (часто недобитые) сваливались в эту могилу и засыпались землей. Были единичные случаи, когда уцелевшим от расстрела или легко раненым удавалось бежать. Этот массовый террор происходил одновременно во всех городах Крыма под руководством Особого отдела 4-й армии.

 

Количество расстрелянных за эти дни по официальным советским данным:

Симферополь – около 20 000

Севастополь – около 12 000

Феодосия – около 8 000

Керчь – около 8 000

Ялта – около 4 000–5000

Кроме офицеров и чиновников, расстреливались и гражданские лица, заподозренные в причастности к белой армии, в особенности прибывшие в Крым во время гражданской войны. http://swolkov.narod.ru/doc/kt/pr04-3.htm

 <...>

 

* * *

                            14 марта 2010 г.

<…>

Знаю, что тебе уже сообщили скорбную весть о кончине Володи Жильцова.

 

Я сдружился с Володей на 17-й зоне. После Мордовии, где-то в году 1974-м, заезжал к нему на пару дней в Горький, где он после освобождения работал некоторое время разносчиком телеграмм и проживал в квартире семьи Владлена Константиновича Павленкова, его подельника, досиживавшего своей семилетный срок. В 1985 году, второго марта, Володя внезапно нагрянул ко мне в Петрозаводск, застал он меня за циклеванием полов в новой, еще не заселенной квартире – мы проговорили целый вечер и добрую половину ночи. На следующий день я проводил его до аэропорта, сохранилась фотография, на которой мы с ним на фоне аэровокзала ровно за 25 лет до его похорон. Потом мы встречались еще дважды – в 1990 и 1991 гг. на встречах бывших политзэков. Последний раз я разговаривал с ним по телефону в декабре прошлого года, он собирался с женой Надеждой приехать ко мне в гости, приглашение мною было отправлено в первых числах января.

 

В последние дни я занимался разборкой и систематизацией писем, полученных от бывших мордовских сидельцев в 1970–1990-х гг. Сохранилась, конечно, не вся корреспонденция. К тому же, говоря о переписке, надо иметь в виду, что наши послания, особенно в 1970-е годы, нередко бесследно «терялись» в пути. Среди того немалого числа писем и открыток, что мною не утрачены, – два десятка Володиных. Я их уже отобрал, чтобы завтра отправить его семье в Нижний Новгород.

 

Виктор, если ты помнишь год гибели Юрия Ивановича Федорова, сообщи, пожалуйста, мне. Я отыскал у себя его письма 1970-х гг. и 1980 года. Где-то в 1988-м Вячеслав Петров, при очередном моем посещении его в Питере, вручил мне два или три толстенных послания, полученных им в свое время из Рима от Юрия Федорова. После смерти Петрова в 1989 году я передал эти письма в питерский «Мемориал». Теперь же никак не могу вспомнить, каким годом они датированы и когда погиб их автор.

<…>

 

* * *

                                                     28 февраля 2010 г.

<...>

Как-то на здешнем интернет-форуме ввязался в полемику по вопросу, кого можно причислить к неизвестным героям. Таковыми я назвал юных антисталинистов, расстрелянных в Бутырской тюрьме 26 марта 1952 года.

 

Не могу сказать, что я не имел представления о взглядах немалой части местных юзеров, но все же меня поразили эти брошенные с пренебрежением слова: «Эссэры. Стандартные романтики бунтари без каких либо понятий об устройстве гос-ва», и я решил, что нельзя их оставить без ответа. И вот что написал:

"Так ведь именно «романтики» и «бунтари» всегда отличались тем, что были способны на героические, смертельно опасные поступки, безумные с точки зрения конформистов и обывателей. Взять хотя бы, к примеру, юных молодогвардейцев из Краснодона, вступивших на путь борьбы с фашистскими оккупантами в то время, когда «гражданский коллаборационизм на Юге России был распространен практически повсеместно» и когда многие из имевших «понятия об устройстве государства» и клявшихся до этого в любви к Сталину пошли в услужение к нацистам".

Свой пост я сопроводил ссылкой на статью Е.И.Журавлева «Гражданский коллаборационизм на Юге России в годы Великой Отечественной войны», опубликованную в журнале «Российская история», № 6, 2009. Кстати, она имеется и в Сети, откуда я и взял вот эту цитату:

«Архивные документы показывают, что в оккупационный период практиковалось назначение на прежние должности бывших советских руководителей. Кроме того, в рядах коллаборационистов оказывались коммунисты, которые по разным причинам остались на оккупированной территории. Выявленные коммунисты не подлежали в этом регионе безусловному уничтожению. Гитлеровцы руководствовались по отношению к коммунистам политикой прагматизма: демонстрировавших лояльное отношение к немецкому новому порядку привлекали на свою сторону. И таких коммунистов оказалось немало. Так, только в Ставропольском крае на оккупированной территории осталось около 25% состава краевой парторганизации, или около 6 тыс. коммунистов.

 

В докладной записке организационно-инструкторского отдела Ставропольского Крайкома партии от 29.12.1943 г. отмечалось, что большинство горкомов и райкомов партии провели регистрацию и начали проверку коммунистов, находившихся на оккупированной территории. Данные проверки свидетельствуют, что немало коммунистов, главным образом молодых, проявили растерянность, 2917 коммунистов уничтожили свои партийные документы, а 116 коммунистов сдали документы в гестапо и полицию. Многие коммунисты, которые остались на оккупированной территории, сотрудничали с немцами, работали на предприятиях по обслуживанию гитлеровцев». http://www.lib.csu.ru/vch/154/010.pdf

Поразительно то, что мой оппонент, судя по всему, человек довольно молодой и настроенный просоветски, пытался найти оправдания тем коммунистам, которые стали сотрудничать с нацистами. Деятельность же юных антисталинистов он осудил, так как они выступали «против государства», в отличие от молодогвардейцев, которые «сражались против оккупантов».

 

Мой заключительный комментарий был такой:

"Тогда, может, Вы не будете против, если я сравню молодогвардейцев с членами немецкой студенческой организации «Белая роза», казненными в Германии в 1943 году? Тем более что «Белая роза» являлась в послевоенной Европе таким же символом мужества и отваги, каким «Молодая гвардия» была в СССР. Ничего, что члены «Белой розы» выступали против Гитлера, т.е., согласно Вашей логике, против государства, а не противостояли оккупантам, как молодогвардейцы?

 

Конечно, членов «Белой розы» уместней было бы соотносить не с молодогвардейцами, а с молодыми антисталинистами, казненными в СССР в 1952 году. Но кто тогда на Западе и тем более в СССР знал хоть что-нибудь о молодежных антисталинских организациях! Да и о «Белой розе» в Советском Союзе ничего не писалось, поскольку члены ее не жаловали не только гитлеровский режим, но и сталинский".

О «Белой розе» можно прочесть здесь: Ксения Кривошеина. «Белая роза» и «Резистанс».

<...>

 

* * *

                                                     20 февраля 2010 г.

<…>

Должен заметить, что ты не прав: не партия Зюганова, а именно московское правительство собирается установить к 65-летию Победы плакаты с изображением Сталина. Зюганов не является непосредственным инициатором этой инициативы, хотя он, разумеется, поддержал и приветствовал её: «Если московские власти действительно примут такое решение, то оно будет не только бесспорно правильным, но и мужественным».

 

О том, что дело обстоит именно так, сообщают разные по направленности электронные СМИ:

* * *

«Десять плакатов с изображением Иосифа Сталина и краткой аннотацией о его роли в Великой Отечественной войне будут установлены в нескольких районах столицы к юбилею Победы. Как сообщил журналистам председатель комитета рекламы, информации и оформления города Владимир Макаров, данные изображения появятся исключительно в «привязке» к событиям военных лет».

* * *

«К 65-летию Победы власти Москвы намерены украсить город плакатами с изображением Сталина. Как уточнили в столичном комитете рекламы, «это будут информационные стенды, в которых рассказывается о роли верховного главнокомандующего в великой победе». Размещать стенды планируется начиная с апреля».

* * *

«Инициативу ветеранских организаций также не одобрил спикер Госдумы Борис Грызлов. По его словам, «неоднозначную роль Сталина в жизни нашей страны плакатами не исправишь». «Если в этом направлении будут приниматься решения, то я считаю, что они неправильные», – заявил спикер. «Мы можем говорить, возвращаясь к итогам Второй мировой войны, что у нас не Сталин победитель, а народ победитель. Мы должны народ прославлять, тех ветеранов, которые добыли эту Победу», – считает Грызлов».

* * *

«Ядовитую идеологию сталинизма в красивой упаковке «65-летие Победы» нам преподносит наша власть. Ссылки чиновника комитета рекламы, информации и оформления мэрии Москвы на то, что «стенд о роли Верховного главнокомандующего будет установлен по многочисленным просьбам ветеранских организаций», вряд ли кого введут в заблуждение. Утверждается, что с подобной просьбой к городским властям обратился в частности, председатель Московского городского совета ветеранов войны, труда и правоохранительных органов Владимир Долгих».

Это не первая такого рода просьба бывшего секретаря ЦК КПСС В.И.Долгих –  как раз с его именем связан недавний скандал с переименованием шашлычной «Антисоветская». Стоит также напомнить, что к ветеранам Великой Отечественной войны относятся и лица, «принимавшие участие в боевых операциях по ликвидации националистического подполья на территориях Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии и Эстонии в период с 1 января 1944 года по 31 декабря 1951 года» (Федеральный закон «О ветеранах» от 12.01.1995 № 5–ФЗ). Думается, именно представители этой специфической категория ветеранов, более молодые и лучше сохранившиеся, задают тон во всех инициативах, подобных последней московской и той петрозаводской, что привела к установке памятника Андропову.

<…>

 

* * *

                                                      9 февраля 2010 г.

 <...>

Просматривая «Иные берега» (№ 9, 2009), обнаружил в тексте «Примечания заместителя главного редактора журнала Людмилы Яковлевой» вот такой ляп:

 

«Не всем им удавалось опубликовать свои произведения в Финляндии. Так Иван Савин последнюю книгу «Только одна жизнь 1922 – 1927» опубликовал (курсив мой. Э.Х.) в Нью-Йорке.  Последнее прижизненное издание стихов Вадима Гарднера «Под далекими звездами» было осуществлено в 1929 году в Париже».

 

Мой комментарий:

Та «последняя книга», которую якобы Иван Савин опубликовал в Нью-Йорке, была издана спустя 60 лет после его смерти: Савин И. Только одна жизнь. 1922–1927 / Сост. и авт. вступит. статей Л.В.Савина-Сулимовская, Р.В.Полчанинов. Нью-Йорк, 1988. За тридцать лет до неё, в 1958 году, в том же Нью-Йорке вышел в свет сборник стихов Савина – третье издание «Ладонки». Второе ее издание, отпечатанное в Германии и ставшее библиографической редкостью, датируется 1947 годом.

 

После той «последней книги» изданы еще две последние:

Савин И. «Мой белый витязь...»: Сборник: Стихи и проза // Сост. предисл. В. Леонидова. М.: «Изограф»; Дом-музей Марины Цветаевой, 1998.

Савин И. «Всех убиенных помяни, Россия...»: Стихи и проза / Предисл., сост., подгот. текста и примеч. Э.В.Каркконена, Д.В.Кузнецова, В.В.Леонидова. М.: Грифон, 2007.

 

Да, примечания Людмилы Яковлевой относятся к статье Крошневой, которая является редактором-составителем вот этого издания: Савин И. Избранное: Стихотворения, проза, драма, литературная критика, публицистика. Редактор-составитель, автор вступительной статьи: М.Е.Крошнева. Ульяновск: УлГТУ, 2006. Тираж 100 экз. Так что после нью-йорской книги 1988 г., или т.н. «последней», было издано даже не две, а три книги произведений Савина.

 

Интересно то, что в следующем абзаце Л.Яковлева, противореча сама себе, сообщает: «В 1926 году в Белграде вышел его единственный прижизненный сборник стихов «Ладонка», изданный Главным правлением Галлиполийского общества».

<...>

 

* * *

                                                        27 января 2010 г.

 <...>

Я не могу сказать, что у меня широкий круг знакомых, с которыми я поддерживаю тесные отношения, т.е. имею их телефоны и адреса электронной почты. Среди тех немногих, с кем связь близкая, инженеров и учителей нет.

 

Что касается родственников с интересующими Вас специальностями, то инженерную должность уже много лет занимает в «Metso» мой племянник, там же до последнего времени (совсем недавно попала под большое сокращение) работала инженером-программистом его жена, русская по национальности. Однако они живут не в Хельсинки, а в Пори. Педагогом по образованию является жена моего брата, много лет проработавшая по специальности в России. Она и здесь работает в школе, но, к сожалении, тоже не имеет возможности принять участие в Вашем исследовании.

 

Один из моих дальних родственников (сын троюродного брата, выпускник Ленинградского университета) – профессор астрономии в Университете города Оулу. Он переехал из России в Финляндию в начале 1990-х гг.

<...>

 

* * *

                                                       17 января 2010 г.

 <...>

С большим интересом прочел на сайте «АПН» Вашу статью «Кому каяться?», о которой узнал из Библиографических листков «Нового мира» (№ 1, 2010). Поскольку статья будет опубликована в журнале «Москва», спешу обратить Ваше внимание на неточность в следующем абзаце:

«Не досидев свой «четвертак», умерла в семидесятых годах в пермском лагере Катерина Зарицкая, принимавшая участие в убийстве министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого. Там же, отсидев тридцать пять лет в лагерях и тюрьмах, умер ее муж Михайло Сорока».

Здесь Вы ошиблись: Катерина Зарицкая не умерла в заключении, она досидела свой 25-летний срок, но не в пермских лагерях, а в Мордовии, в учреждении ЖХ385/3. Ее муж Мих. Мих. Сорока умер в мордовском лагере ЖХ385/17а в 1971 году. (Я был с ним знаком.) Сведения о них представлены, в частности, в комментариях к книге: Юлий Даниэль. «Я все сбиваюсь на литературу...»: Письма из заключения. Стихи. – Москва, 2000:

«Сорока Михаил Михайлович (1911–1971) – солагерник Ю.Д. Член Организации украинских националистов (ОУН) с 1930 г., один из ее руководителей. Первый арест – в довоенной Польше (срок 7 лет); освобожден советскими властями в 1939 г., ими же арестован в 1940 г. (срок 8 лет); через год после освобождения вновь арестован и сослан на вечное поселение в Красноярский край. В 1952 г. вновь арестован (как один из руководителей подпольной организации заключенных Воркутлага во время войны) и приговорен к расстрелу, замененному 25 годами лагерей. Умер в Дубравлаге от инфаркта.

Зарицкая Екатерина Мироновна (1914–1986) – жена М.М.Сороки. Член ОУН с 1932 г. Впервые арестована в Польше в 1934 г. за покушение на министра внутренних дел; приговорена к 4,5 годам тюрьмы. В 1940 г. арестована советскими властями; в тюрьме родился ее и М.М.Сороки сын Богдан. Во время немецкого наступления на Украине вырвалась из тюрьмы и ушла в подполье. Была одним из организаторов санитарной службы УПА; связной главнокомандующего УПА Р.Шухевича-Березиньского. Взята в плен в 1947 г., приговорена к 25 годам заключения (до 1969 г. содержалась во Владимирской тюрьме). После освобождения поселилась в Львовской области».

<...>


СОДЕРЖАНИЕ