Игорь Вахрос в годы войны

 

 

Тем, кто учит или учил финский язык, наверняка знаком неоднократно переиздававшийся Большой финско-русский словарь, одним из составителей которого был Игорь Вахрос. До последнего времени он был известен в Финляндии благодаря своей научной деятельности, как русист, авторитетный специалист в области русского языка. Подробности его биографии, в частности военных лет, мало кто знал до выхода в свет этой книги:

Mikko Porvali. Salainen tiedustelija. Suomalaisen vakoojaupseerin kirjeet 1940–1944. – Atena. Jyväskylä, 2012. 349 s.

 

Книга «Salainen tiedustelija» (Тайный разведчик) смогла появиться благодаря Muusa Savijärvi, дочери Игоря Вахроса, сохранившей и передавшей Микко Порвали дневниковые записи и письма военных лет, в основном, отца, адресованные жене и родителям. Бóльшая часть их написана на русском языке, многие письма пересланы с оказией, т.е. избежали военной цензуры. Кроме того книга включает текст интервью Игоря Вахроса, записанного на магнитофон профессором Пентти Виртаранта в 1984 году, несколько интервью бывших его сослуживцев, а также пояснения и комментарии Микко Порвали и ссылки на российские источники. Перевод писем и дневниковых записей на финский язык сделан дочерью Вахроса.

 

Игорь Вахрос, носивший до осени 1942 года фамилию Вахромеев, родился 7 января (по новому стилю) 1917 года в Петрограде третьим ребенком в семье Семёна и Елизаветы. Вскоре его родители развелись, старшие дети остались с матерью, годовалый – с отцом и его новой женой, пианисткой Тамарой Полиловой. О том, что она не родная мать, Игорь узнал в подростковом возрасте. Спасаясь от большевистской революции, они перебрались в Финляндию, в Лаппеенранту. Отец, юрист по образованию, с весны 1919 года служил военным судьей в Северной армии генерала Миллера. Тамара с двухлетним ребенком встретила его после поражениея белых в Мурманске.

 

Вернувшимся в Лаппеенранту юристу и пианистке, не знающим языка страны, пришлось первое время работать на лесопилке. По воспоминаниям Вахроса, жили они бедно, были дни, когда в доме ничего кроме хлеба, соли и воды не было. Он был вынужден с 12 лет тоже работать на лесопилке. Спасала семью любовь к музыке: родители стали петь в хоре православной церкви, Тамара получила место пианистки в кинотеатре, а Игорь, благодаря урокам матери, стал лучшим скрипачом Лаппеенранты.

 

Граждантво Финляндии Вахромеевы получили в 1934 году. Игорь был скаутом и членом подросткового отделения организации Шюцкор. Родители поддерживали увлечения сына и ценили его стремление связать свою жизнь с новой родиной. Он, по его словам, не испытывал в детстве и юности проблем из-за своего русского происхождения и принадлежности к православной церкви.

 

Когда Игорь Вахромеев отправился в 1935 году в Хельсинки поступать в университет, отец дал ему совет держаться подальше от эмигрантских организаций, так как все они под колпаком у большевиков. Может, благодаря этому совету Вахрос, не имевший контактов с эмигрантскими активистами, оставался во время войны неизвестным лицом для советских спецслужб.

 

В годы учебы в университете Игорь содержал себя игрой на скрипке в ресторанах и репетиторством. Он получил диплом магистра философии и постоянное место работы в Славянской университетской библиотеке в 1939 году. Тогда Вахромеев уже был женат на красавице Елизавете Ивановой, тете Валентина Ваала,[1] и у них был двухлетний ребенок. Они жили в одном доме с родителями Игоря, переехавшими за год до этого из Лаппеенранты в Хельсинки.


Справа: портрет Елизаветы Вахрос (ур. Иванова) работы русского военнопленного. Вверху слева – лейтенанты Бернард Тирри, Игорь Вахрос, майор Владислаев (Владимиров), капитан Суло Мононен. 8.6.1943 г..
 

С началом Зимней войны университетская библиотека закрылась. По рекомендации профессора славянской филологии Эйно Ниеминена Игорь Вахромеев был приглашен на работу в качестве переводчика в Ставку финской армии в Миккели. В января 1940 года он был призван на действительную военную службу, но, поскольку его оставили при Ставке, это почти не сказалось на его быте и служебных обязанностях. В письмах того периода к жене он высказывает, в частности, беспокойство в связи с ранением ее брата, сержанта Василия Иванова. Упоминает также встречу с прапорщиком Владимиром Богоявленским, ставшим для него хорошим другом. В 1944 году этот Богоявленский, капитан радиоразведки, был участником секретной операции Stella Polaris.

 

В марте 1940-го, сразу как только окончилась война, Игорь Вахромеев был командирован в лагерь военнопленных для проведения допросов перед их отправкой на родину. Финны посчитали тогда возможным не выдавать советским властям некоторых сотрудничавших с ними офицеров Красной армии, не пожелавших возвращаться в СССР. Допросы проводились с целью отобрать нужных людей. Называется официальное число оставленных в Финляндии советских военнопленных – 22 человека. Среди проводивших допросы был и Владимир Бастамов, впоследствии один из «узников Лейно».[2]

 

Потом была недолгая служба в должности переводчика в Генштабе в Хельсинки, учеба на курсах младших офицеров и на курсах офицеров резерва. В январе 1941 года, после окончания учебы, его отправляют снова в Генштаб для продолжения службы в качестве офицера. Демобилизоваться он должен был в июне 41-го.


Офицеры Отдела Раски, 1941 г. На снимке: Игорь Вахромеев (второй справа), третий справа – Борис Карппела. Из коллекции: Boris Karppelan sota-ajan Aunus.
 

Из дневниковых записей и писем конца июня – начала июля 1941 года, в которых впервые упомянуты Мауно Котилайнен, Влади Мармо, Борис Карппела и Рейно Раски, видно, что уже 26 июня Игорь Вахрос получил назначение в мобильный разведцентр – Отдел Раски (Osasto Raski), названный по фамилии возглавившего его капитана Рейно Раски. Большинство его сотрудников имели гражданские специальности и не были кадровыми военными.


Осень 1941 года. Офицеры Отдела Раски (справа налево): редактор Boris Karppela, славист Igor Vahromeev, капитан Reino Raski, профессор ботаники Mauno J. Kotilainen, геолог Vladi Marmo, архитектор Aarne Ervi, бывший офицер царской армии Hans Stieren. Из коллекции: Boris Karppelan sota-ajan Aunus.
 

На первом этапе военных действий, когда финская армия вела наступление, перед Отделом Раски были поставлены следующие задачи: сбор и анализ документов, найденных на оставленной противником территории, и допросы пленных с целью получения нужной информации.


1941 год. Отдел Раски за работой с документами. Из коллекции: Boris Karppelan sota-ajan Aunus.



Работа с военнопленными. Из коллекции: Boris Karppelan sota-ajan Aunus.
 

 

5 сентября 1941 года Игорь Вахромеев делает запись в своем дневнике о том, что беседовал с взятым в плен генерал-майором Кирпичниковым[3], которого отвез на машине в Миккели. В письме к жене от 23.11.1941 г. он сообщил, что переводит на финский язык воспоминания Кирпичникова, которые написаны неплохо, но языком далеко не литературным.

 

Из письма Вахроса к жене, 2.9.1941 г:

«Было очень грустно, когда не получал от тебя писем. Вчера вечером капитан Раски поехал в Хельсинки в отпуск. <…> Раски обещал оформить мне отпуск, когда вернется назад».

 

Первый отпуск Игорь Вахрос получил за две недели до взятия Петрозаводска. Второй, не последний в 42 году, – в январе месяце. Отпуска и командировки в Хельсинки у офицеров Отдела Раски были нередки.

 

Из письма к жене, 17.4.1942:

«Пока я был в отпуске, Раски взял к нам нового человека, Смирнова. Не ожидал, что это тот самый Смирнов, жена которого была твоей клиенткой в парикмахерском салоне на Эспланаде. Он будет жить у нас с украинцами, о которых я тебе рассказывал. Когда мы переедем, это случится в конце или середине мая, украинцы получат за Укшозеро свой отдельный дом и будут жить там под присмотром Смирнова. Он сразу узнал меня, и мы вспомнили, как я был у них на свадьбе в Клубе в 1935 году. Он рассказал, что они уже развелись, так как не подходят друг другу. Их пятилетний сын живет в деревне у матери жены, работающей в Хельсинки. Утром Смирнов отправится на почтовом автобусе в Сортавала, а затем в Хельсинки. Решил послать тебе через него табак, форму для пасхи, зимнюю куртку и перчатки. Мой крестик, который ты хотела отремонтировать, можешь отправить с ним. Это надежней, чем высылать почтой».

 

Из письма к отцу, 3.10.1942 г.:

«Спасибо за письмо, которое вчера получил. Оно задержалось в пути наверняка из-за того, что здесь отмечают годовщину взятия Петрозаводска. Первого октября был большой парад на площади Кирова. Я был там вместе с Карппела и Тирри. Раски не любит парады, поэтому не пошел, хотя и был приглашен. <…> После парада встретил на площади Кирова лейтенанта Кипарского*, получившего, по его словам, двухнедельную командировку в местную библиотеку. Он был чем-то очень обеспокоен и при разговоре сильно жестикулировал.Спросил меня прямо, действительно ли я здесь занимаюсь культурно-просветительной работой. Я это подтвердил и добавил, что поле моей деятельности – это в основном концентрационные лагеря».

 

* Валентин Кипарский – доцент Хельсинкского университета, позднее – профессор славянской филологии, директор Neuvostoliittoinstituutti (русский вариант – «Институт культурных связей между Финляндией и СССР») в 1947–1950 гг. В марте того же года Вахрос столкнулся на улице с другим языковедом из Хельсинки – Андреем Рудневым, который приехал в Петрозаводск с Борисом Сове и Марией Виднес, сотрудниками Славянской университетской библиотеки, с целью исследовать местные библиотеки и архивы.

 

 

С прекращением наступательных операций и переходом к оборонительным действиям Ставке финской армии потребовались сведениях о том, что делается в тылу противника и что он собирается предпринять. Для подготовки забрасываемых во вражеский тыл агентов и была создана на базе Отдела Раски разведшкола.

 

Рейно Раски написал в 1971 году, что разведшкола начала свою деятельность в Петрозаводске весной 1942 года. На это есть намек и в письме Вахроса за 19 марта, в котором он пишет жене, что у него сейчас «международной легион», требующий от него много времени.


Петрозаводск, май 1943 г. Штаб Отдела Раски за кофепитием. Третий справа – Игорь Вахрос. Из коллекции: Boris Karppelan sota-ajan Aunus.
 

Отдел Раски, по словам самого Рейно Раски, в материально-техническом отношении был зависим от Диверсионно-разведывательного подразделения дальнего действия майора Инто Куйсманена (Osasto Kuismanen)[4], во всем остальном он находился в прямом подчинении у Разведотдела Ставки финской армии. Поэтому порой трудно определить, в списочном составе какой из структур числился в определенный период, например, Влади Мармо. В феврале 1942 года он был назначен заместителем Илмари Хонканена (кстати, тоже не кадровый военный), командира сводного диверсионно-разведывательного отряда, совершившего нападение на Петровский Ям[5]. Потом Мармо вновь вернулся в Отдела Раски, а затем был назначен заместителем Инто Куйсманена.


Капитан Инто Куйсманен. Из коллекции: Boris Karppelan sota-ajan Aunus.
 

В другой своей книге, книге о разведшколе[6], Микко Порвали пишет, что рабочим языком ее сотрудников был русский и что знание русской культуры имело первостепенное значение при их подборе. Преподаватели разведшколы использовали вымышленные фамилии, у некоторых их было даже несколько. Игоря Вахроса курсанты знали как лейтенанта Пупутти.

 

Бóльшая часть преподавателей разведшколы родилась в дореволюционной России и с малых лет росла в русскоязычной среде. Подготовкой курсантов занимались, как и Игорь Вахрос, граждане Финляндии: Борис Карппела (бывший Карпов, из семьи карельских беженцев), родившийся в российском городе Орле Влади Мармо (до 1935 г. Владимир Форсблом), уроженец Петербургской губернии Рейно Раски, петербуржец по рождению Мауно Й. Котилайнен, выборжец Юрьё Палко (бывший Поляков), свободно владевший русским языком и неоднократно ходивший в тыл противника уроженец Терийоки Антти Порвали, знавший четыре языка помимо русского Войтто Элоранта[7], легендарный агент разных разведок Петр Соколов[8]… Были среди преподавателей и бывшие советские военнопленные, такие, например, как майор Владиславлев, капитаны Сердюков, Фролов…

 

Рассказывая о военной карьере Эйно Раски, Микко Порвали отметил, что молодежь поколения Раски росла в антирусской атмосфере и что в 1920–30-е годы изучение русского языка не было в Финляндии занятием популярным. Однако в армии знающие русский язык офицеры были на вес золота.[9]


Внизу слева – мл.сержант Войтто Элоранта, специалист по радиоделу. На верхнем фото слева – празднование Дня независимости. Петрозаводск, 1942 г. На нижнем фото справа – военнопленные тверские карелы. На верхнем фото – только что попавшие в плен красноармейцы в ожидании допроса.
 

Из интервью Игоря Вахроса:

«Их надо было подготовить к выполнению задания. Обеспечить надежными документами и придумать так называемую легенду. Вот я и был сочинителем этих легенд».


Игорь Вахрос. Фото из книги Микко Порвали.

 

Из писем к отцу (3.10.1942) и жене (3.10.1942) можно понять, что помимо сочинения легенд Вахрос читал курсантам лекции по психологии. Готовясь к ним, изучал работы Г.И.Черепанова, К.Д.Ушинского, А.И.Веденского. В его пользовании, помимо собраний сочинений классиков русской и зарубежной литературы, были произведения Маркса, Ленина и Сталина.

 

Из письма Вахроса к жене, 9.2.1942 г.:

«В субботу мы провели вечер музыки: был русский гитарист из концлагеря и финский гармонист, который, правда, был так пьян, что не мог играть. Капитан Куйсманен его быстро отправил домой. Гитарист первоклассный, играл долго и хорошо, знает много старых русских и новых советских песен, а также несколько финских. Голос не примечательный, но манера исполнения музыкальная. Он пробыл у нас до полуночи».


На фото справа: Петр Соколов. Нижнее фото слева: Страдающие от похмелья Вахрос и Мармо, зима 1942 г. Среднее фото: Празднование Иванова дня в Петрозаводске, 1942 г. Слева направо: майор Рейно Раски, капитан Мартти Вихури, лейтенанты Бернард Тирри и Игорь Вахрос.  Верхнее фото: Косалма, 1942 г. «Украинский взвод» подразделения Куйсманена.
 

Из письма жены Вахроса, 21.9.1942 г.:

«Поздравляю с присвоением очередного звания. Очень рада за тебя. Прочла о повышении в звании сегодня утром в Hufvudstadsbladet, уже вчера об этом сообщила Uusi Suomi».

 

Из письма к родителям, 23.9.1942 г.:

«Спасибо Вам за поздравление. <…> …В газете за 20.9. сказано, что звание лейтенанта присвоено Вахромееву. Это объясняется тем, что представление о повышении меня в звании сделано полковником до занесения сведений об изменении фамилии в регистр населения. И это, разумеется, очень хорошо, так как Вахроса никто не знает, а Вахромеева знают. Я даже доволен этим. К тому же, это показывает, что ни русские фамилии, ни русское происхождение не являются препятствием для повышения в звании. Это полезно знать и другим – прежде всего тем, кто твердят, что их сыновья не смогли окончить школу или курсы офицеров резерва потому, что они русские, православные и пр.».

 

Из письма Вахроса к жене, 26.6.1943 г.:

«Мы ждали из Петрозаводска майора Котилайнена, но приехала только его дочь Леена, лотта, которая служит у нас. Она гостила у отца, а сегодня вернулась. Ты ведь знаешь, что она помолвлена с одним партизаном (sissi) Куйсманена. Это сержант Пёлля, ингерманландец, печник по специальности. Если они поженятся, пара будет действительно особенной. Леена очень развитая девушка, парит в облаках – большая идеалистка с детской душой. Он простой парень: сентиментальный, умный, но никакого образования не имеет».

 

Речь в письме шла о Микко Пёлля[10], который был вынужден, как и многие ингерманландские финны, покинуть после войны Финляндию.


Микко Пёлля (1916–1994).

 

Из интервью Игоря Вахроса:

«Да, они наши русские, судьбы их удивительны… Там, в Швеции, многие живут хорошо. Один ингерманландский парень, которого я хорошо помню, – он у нас был под именем Шерстнёв – как-то в 1950-х появился здесь, в Хельсинки. Приехал на роскошной машине, был у меня в гостях. Рассказывал, что работает на заводе в Гётеборге. У него собственная машина, жена финка и дети. Слышал, что семьи наших людей чувствуют себя в Швеции очень неплохо».

 

Под именем «Шерстнёв» в разведшколе работал Матти Путкинен[11].


Матти Путкинен (1920–2001).

 

Из интервью Игоря Вахроса:

«У нас была обязанность по отношению к нашим бывшим разведчикам, т.е. к русским, которых переправляли в Швецию. Многим друзьм пришлось за это ответить. Например, майор Палко, его судили, и он сидел в тюрьме четыре или пять месяцев. Не за схроны с оружием, а именно за помощь тем русским. Их ведь на родине ждала пуля в затылок. Они были изменниками, их не помиловали бы в СССР – это тогда нам было совершенно понятно».

 

Под арестом и следствием оказались также майор Куйсманен и капитан Влади Мармо. Их обвиняли в том, что они обеспечивали людей своего подразделения, советских граждан, финскими документами и заносили их под другими фамилиями в регистр финского православного прихода в Петсамо.

 

Однако далеко не всем удалось скрыться и избежать выдачи СССР. Повезло военврачу Николаю Павловичу Лебединову, которого знали в разведшколе как «доктора Леппо». Его спас, дерзко обманув военную полицию, лейтенант Антти Порвали. Он незамедлительно отвез Лебединова на машине к шведской границе. В 1950-е годы, будучи в командировке в Швеции, Порвали гостил у Лебединова, который жил в Стокгольме и работал в Каролинском институте.[12] Поселился в шведской столице и уроженец Нижнего Новгорода Павел Иванович Веселов, юрист по образованию, преподававший в разведшколе. Он был известен в Швеции как адвокат, отстаивающий права семей беженцев из СССР.

 

Когда проводилась секретная операция Stella Polaris, Вахросу было предложено выехать в Швецию. На это он ответил: «Из Финляндии никуда не уеду – одну родину за свою жизнь я уже оставил».

 

В те же дни Вахроса пригласили на службу в таинственное Бюро-S (S-toimisto), от этого предложения он не отказался.

 

Из интервью Вахроса:

«Коротко сказать, мы вели наблюдение как за передвижением немцев, так и за действиями прибывающих в страну русских. Причиной тому было то, что мы боялись – и это ведь правда, – что в любое время может случиться оккупация страны. <…> Это была такая структура, которая следила за всеми: немцами и русскими. Ведь русские передвигались по стране довольно свободно, когда был этот комитет Торни. Он использовал финских переводчиков, а это были нами предложенные люди, которые постоянно вели сбор информации для Бюро-S».

 

Игорь Вахрос демобилизовался из армии в ноябре 1944 года. Первое время работал в переводческом бюро при полици и прирабатывал в разных организациях. В 1948 году получил работу преподавателя в Хельсинкском университете. В том же году был командирован в Москву, где исполнял обязанности секретаря и переводчика финской делегации при подписании Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Финляндией и Советским Союзом. Считался неофициальным переводчиком Урхо Кекконена.

 

В 1955–1956 гг. – стипендиант Московского университета. В 1957–1963 гг. – директор Neuvostoliittoinstituutti (русский вариант – «Институт культурных связей между Финляндией и СССР»). С 1967-го до выхода на пенсию в 1980 году занимал должность профессора русского языка и литературы в Хельсинкском университете. Награжден медалью Пушкина (1979)[13]. Умер в 1996 году.


Ильинское православное кладбище в Хельсинки.

 

25.2.2016

 

Примечания


[1] Валентин Ваала (ур. Иванов, 1909–1976) – известный финский кинорежиссер русского происхождения, автор 36 художественных фильмов. В первом – «Mustat silmät» (1929) – снялась его тетя Елизавета Иванова.

[3] Кирпичников Владимир Васильевич (1903–1950) генерал-майор, член ВКП(б) с 1930, командир 43-й стрелковой дивизии Ленинградского фронта (23.08.1939—10.09.1941). Попал в плен в сентябре 1941 года. В 1944 году возвращён в СССР. В 1950 году осуждён и расстрелян.

[4] Российский историк Эйнар Лайдинен о подразделении Куйсманена: «За все время войны в подразделении прошли службу 62 бывших советских военнопленных, что составляет 8 процентов от общего его состава. Это были в основном лица, пострадавшие от советской власти, побывавшие в заключении и в ссылке. Бывшие пленные получали 300 марок в месяц и обеспечивались питанием согласно нормам финской армии. Многие из них неоднократно совершали рейды в советский тыл, некоторых после первого рейда переводили на хозяйственные работы. Заметной группой были в подразделении бывшие подданные Российской империи – 42 человека. Например, майор Мауно Й. Котилайнен родился в Петербурге, командир майор Инто Куйсманен – в Сибири, капитан Влади Мармо – в Орле, майор Рейно Раски – в Петербургской губернии. Третью группу составляли ингерманландские финны, бежавшие из СССР в Финляндию в 1920–30-е годы. Ядром подразделения были граждане Финляндии, имевшие довоенный опыт разведывательной деятельности». / Elfvengren E., Kosonen M., Laidinen E. Vihollisen  selustassa. Päämajan tiedustelu Neuvosto-Karjalassa 1939–1944. Keuruu, 2010. С. 311–312.

[5] О нападении на Петровский Ям: http://eh49.livejournal.com/56338.html

[6] Mikko Porvali. Vakoojankoulu. Päämajan asiamieskoulutus jatkosodassa. – Atena, 2010. 247 s.

[7] Согласно Микко Порвали, Войтто Элоранта (р. 1907) в подростковом возрасте бежал из Советской России в Финляндию. Его отец, член ЦК КПФ Войтто Элоранта, был расстрелян в России по делу т.н. «револьверной оппозиции» в 1923 году, мать – в 1925-м. Об этом здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/Клуб_Куусинена

[8] См. «Петр Соколов – рыцарь мяча и кинжала»: http://v-murza.livejournal.com/129081.html

[9] Об этом здесь: Mikko Porvali. Vakoojankoulu. Päämajan asiamieskoulutus jatkosodassa.

[10] Микко Пёлля (1916–1994) – ингерманландский финн из Белоострова. В 1933 году, после высылки отца в Сибирь, бежал в Финляндию. В Зимнюю войну служил в подразделении Инто Куйсманена, 13 раз ходил за линию фронта. В межвоенный период окончил курсы радистов. В войну 1941–44 гг. совершил в составе подразделения Инто Куйсманена более 30 рейдов в тыл противника. Последние три – в офицерском звании. В августе 1943 года награжден Крестом Маннергейма. Стал вторым гражданином СССР, удостоенным этой награды. Первым был Антти Ворхо (1912–1991, Швеция), тоже ингерманландский финн и уроженец Белоострова. Гражданство Финляндии Микко Пёлля получил после войны, содействовал ему в этом лично Маннергейм. Однако для советских властей Пёлля оставался бежавшим из страны гражданином СССР, поэтому была реальна угроза ареста и депортации в Советский Союз. После двухдневного задержания и допросов в «красной» Valpo (Государственная полиция) он покинул страну. Вернулся в Финляндию из Венесуэлы в 1964-м и до выхода на пенсию работал в Центре геологических исследований, который возглавлял бывший сотрудник Отдела Раски и заместитель Инто Куйсманена профессор геологии Влади Мармо. Источник: Robert Brantberg. Sissikersantti Mikko Pöllä. Kaukopartioritari. – Kustannusosakeyhtiö Revontuli, 2014. 224 s.

[11] Выпускник педагогического техникума Матти Путкинен (1920–2001) был подвергнут аресту в июле 1938 года и 13 месяцев содержался в Крестах и в следственном изоляторе на Шпалерной. Весной 1941 года он был призван в ряды Красной армии, в 1942 году оказался в Сибири в рабочих колоннах НКВД. Чтобы не умереть от голода и непосильного труда, дал согласие отправиться в Финляндию с разведзаданием. После трехмесячной учебы в Ленинградской разведшколе был заброшен в финский тыл. Потом учился в финской разведшколе и преподавал там, ходил в советский и немецкий (осенью 1944 года) тыл в качестве радиста финской разведгруппы. После окончания военных действий и демобилизации Матти Путкинен жил в центре Хельсинки и работал в переводческом бюро под именем Matti Juhani Jääskeläinen. В связи с характером работы (перевод документов Союзной Контрольной комисссии) он ежедневно встречался с советскими офицерами. Когда в конце июня 1945 года его настоящее имя стало известно советским властям, финны его предупредили об этом и помогли перебраться в Швецию. В Финляндию Матти Путкинен был заброшен как Olavi Lehtola, в финской разведслужбе был известен как Juho Kiiski, Иван Шерстнёв и Иван Будкин. Источники: Matti Putkinen & Mikko Porvali (toim). Vanki, vakooja, sissi. – Atena, 2015; [Julkaistu tammi-helmikuussa 1950, Sisäasiainministeriön yleiskirje N:o 3070/P/28.2.1950.] Luettelo niistä sotavankikarkureista ja NL:n kansalaisista, jotka rauhansopimuksen 9 artiklan 1 kappaleen b) kohdan mukaan on pidätettävä kuulusteluja varten: http://www.genealogia.fi/hakem/haku/3070-c.htm

[12] Об этом здесь: Mikko Porvali. Vakoojankoulu. Päämajan asiamieskoulutus jatkosodassa.

[13] Медаль А.С. Пушкина «За большие заслуги в распространении русского языка» была учреждена в 1977 году – в честь 10-летия МАПРЯЛ. Впервые награждение медалью А.С.Пушкина было проведено на IV конгрессе МАПРЯЛ в Берлине (август 1979 г.): http://ru.mapryal.org/medal-pushkin/


 

Содержание